Пара не пара – парень не парень

 – От яркого света возникает возбуждение, способное привести к припадку, который, от периферической нервной системы перейдя по позвоночному столбу к центральной и затронув мозжечок, перекинется на лобные доли, отвечающие за разум больной…

– Девы-Заступницы, – запричитала тётя, – ваша светлость, простите бедное дитя неразумное, сами видите, как она страдает и мучается! Под утро такой жар был, что думала, теряем мы её…

– Ваше дитя меня вчера чуть не прибило! – голос был бесцветным и одновременно ехидным.

 – Ладно, не трогайте шторы, раз на свету у вашей «деточки» ум за разум заходит. Проверим по-другому…

Хорошо, что я держала кулаки сжатыми так, что было больно. Иначе б точно дёрнулась, когда внезапно под нос сунули жутко вонючую и едкую нюхательную соль. Но как-то же я должна среагировать? А как? Ну, быстро, быстро, соображай! Чуть дёрнула головой, слабо застонала и впилась ногтями в ладони так, что глаза непритворно набухли слезами. Мотнула головой ещё раз – и почувствовала, как по щеке покатилась слезинка.

Ой, а она белила не смоет?

Снова послышалось недовольное «Хм!», а потом – после недолгого молчания – герцог сообщил:

– Даю три дня. Делайте что хотите, но к этому моменту девица должна быть в состоянии проследовать из Меровена в Кентар, где находится моя резиденция. А вы… – Возникла тяжёлая пауза, словно герцог кого-то глазами буравил. Это он к кому обратился? К доктору или к тёте? – … когда подпишете бумаги о передаче опекунства?

К тёте.

Может, приоткрыть один глаз, посмотреть? Нет, удержусь, опасно.

– После того, как Эль придёт в себя. Я должна сказать ей всё сама. А если она умрёт от горячки – сами же видите, в каком девочка состоянии! – то и подписывать ничего не стану! – Голос тёти звучал решительно. – Так что дайте возможность лечить ребёнка как следует.

Снова наступило молчание. Наверное, сейчас герцог прокручивает в голове, как можно надавить на тётю. Ответ – никак.

Её на том балконе не было.

– Хорошо. Я пробуду в Меровене неделю. Даю вам пять дней, леди Эл’Сиран.

– Благодарю за милосердие, ваша светлость!

Зашуршали юбки, похоже, тётя присела в низком реверансе.

Когда тяжело хлопнула дверь, я поняла, что всё это время почти не дышала.

– Молодец, что выдержала и не стала подглядывать, – выдохнула тётя через минуту. – Он отвернулся, но встал так, чтобы наблюдать за тобой через зеркало.