Попала!

И задумалась: вот сейчас сниму этот в общем-то пристойный по здешним меркам плащ, а под ним – перемазанный вонючей гнилой капустой полосатый домашний халат. С карманом, из которого торчит серебряная вилка. Ага! А под халатом – еще чудесатее – жемчужного цвета блузка с кружевным жабо и парой полупрозрачных вставок в интересных местах и брюки в обтяжку, какие – спорю на тот готический замок на горизонте! – здешние мамзели не носят.

Вот и вопрос – меня после этого не спустят вниз по лестнице? Или, наоборот, не захотят посмотреть, а что там такое интересное показывает моя блузка?

Стою столбом, уставилась на вожделенную кровать.

Парень пялится на меня.

Пат.

– Ориини эр! – и показывает пальцем на постель.

Если «ориини» – спать, то «эр» – здесь? Тогда внизу он спрашивал меня, собиралась ли я спать на мешках. Похоже.

Ткнув пальцем в него, произнесла:

– Арвис.

Закрыла двумя ладонями глаза и отвернулась к стенке.

Снова посмотрела на парня. Тот откровенно смеялся. Потом зажмурился и таки ж отвернулся.

Ну что ж, поверю! Скинув плащ, развязала пояс халата. М-да, пока не постираешь, снова это не наденешь. Свернула любимую полосатую шкурку карманами внутрь и аккуратно положила на пол рядом с сундуком. Потом задумалась – а дальше что? Плащ на голое тело? Неведомо чей? Точнее, это-то как раз ведомо – фу-у, да никогда! Значит, остаюсь в чем есть. А плащом накрываюсь сверху.

Сняла туфли. Надетые под брюки колготки решила не трогать. А вот выяснить, где ж тут, простите, туалет, не помешало бы.

Неужели во дворе? Вот ужас, если так! Пока не критично, но в принципе было б неплохо узнать. Забралась на постель поверх одеяла – все же в уличной одежде, внутрь лезть ни к чему. Ничего, довольно мягко, без комьев под боком. А уж после сарая и вовсе рай! Хихикнула над каламбуром и потянула на себя плащ.

Арвис принял мой смех за разрешение обернуться. И успел увидеть мою ногу в черной штанине и светлый рукав с кружевами. Наверное, по здешним меркам одежда была сильно нестандартной, потому как он вскочил, в два шага оказался рядом и дернул на себя мой плащ.

Я зашипела, как кошка, и вцепилась в полу, как голодный клещ в эту самую кошку.

– Ниэ!!!

– Сиу дилиэни эд?

Это что, удивляется, что я что-то осмысленное изрекла?

– Мария дилиэни ниэ!

Ну вот, говорю о себе в третьем лице, как какой-нибудь Пятница. Если я верно поняла то, что говорилось до этого, сейчас я заявила, что «Моя говорить нет».