Попала!

Не может не быть! Город-то большой. И наводит на мысли о нашем семнадцатом-восемнадцатом веке, как я их себе представляла.

Цена десять медяшек за кривоватую стеклотару справедливой мне не показалась. Торговаться с моим косноязычием не светило, так что просто уставилась на продавца, крутя в пальцах монетку в пять медяков, – читала я в какой-то книге, что вид наличных в таких случаях действует стимулирующее. Если уйдет какая-то хлопающая глазами девица – не беда. Но вот если эта зараза унесет медный сит, который мог бы перейти в твой карман, – вот это уже нехорошо.

В итоге, еще немного поторговавшись на пальцах, сошлись на шести медяках. Бутыль и вправду оказалась тяжеленной. А ведь в нее надо бы еще чего-то и налить!

Так. Если это город, тут должны быть либо фонтаны с питьевой водой либо какие-то разносчики. Уже на выходе с рынка я наткнулась на последнего. Не очень поняла, что за «силири» он торговал, разливая его ковшом из больших, висящих за спиной бурдюков, но женщины пили это тоже.

Может, аналог сбитня? За наполнение моей бутыли я отдала еще один медяк, и разносчик мне подмигнул, а потом попытался шлепнуть по заду. Ну что за нравы, а? У них что, все женщины на улице считаются доступными? Плохо, если так.

Марево почти разошлось, хотя солнечные лучи были бледными, скорее серебряными, чем привычно золотыми. Я выбралась с рынка, разжившись по пути еще караваем свежего черного хлеба про запас и мотком веревок. Меня знобило и вело из стороны в сторону – присутствовало четкое ощущение, что заболеваю.

И совсем не хотелось сейчас искать трактир и пытаться объяснить там хозяину, почему молодая женщина с лихорадочно горящими щеками и без царя в голове путешествует в одиночку. Ну что, ковыляю назад, к своей гробнице Тутанхамона?

* * *

Мне удалось сориентироваться и отыскать похоронную контору. Двери почему-то снова были заперты. То ли все ушли на обед, то ли на фронт, то ли на кладбище. Лишь бы не на второй этаж. В этот раз я еле вскарабкалась на крышу – сил не было совсем.

Точно, заболеваю. Ох, не время и не место.

Забралась на чердак. Хлебнула из бутыли сладковатой пряной жидкости со смутно знакомым запахом – гвоздика там, что ли? Стараясь ставить ноги только на места, где виднелись шляпки гвоздей – то есть внизу были балки, – протянула от стены к стене веревку, благо, гвоздей тут изо всех мест торчало предостаточно. И вывесила на нее досыхать мой полосатый халат.