Нелюбимые

Все дела отложи, а мужа накорми вкусно и сытно.

Заветам матери Машенька следовала неукоснительно, дом содержала в чистоте и порядке, обязанностями жены не манкировала. С самого утра она стирала, гладила, убирала, готовила. В два часа дня Маша забирала Арсения из садика, это служило сигналом к тому, что можно выпить первый бокал. Не торопясь, крошечными глотками, Мария смаковала напиток, пока грела обед Арсению, пока он ел.

Захар, будучи человеком мягким, не любящим конфликтов, трусливо делал вид, что не замечает ни пристрастия жены к вину, ни издевательств ее над сыном.

Предпочитая не вмешиваться, Захар уверился, что все идет так, как должно.

– Все хорошо, Манечка? – обыкновенно спрашивал он, заглядывая в глаза Марии.

– А что? Сам не видишь? – грубо отвечала Мария и хохотала, запрокинув голову и обнажая зубы.

«Ничего, – думал Захар, глядя на жену, – это у нее пройдет. Обязательно пройдет».

Ведь «это» не отражалось на доме, на плите вкусно пахла еда, а в постели все было так, как Захар и мечтать не смел.

Представляя себе отношения с Машенькой, Захар топтался на поцелуе, дальше не заглядывал, стеснялся. В первые месяцы брака Мария лишь позволяла, ничего не отдавая. Со временем все изменилось. Жена открыла для него доселе не познанный, томительный и сладкий мир секса. В мире этом Захар забывал обо всем. Выпив, Мария становилась страстной, огневой, такой, какой никогда не бывала трезвой. Захар терял голову, шалел от нее, задыхался и потому молчал. Гаденькие мысли о том, что еще разок, еще парочку, еще, еще, еще, не позволяли ему поставить вопрос ребром.

– Ну, выпьет она немного, что за беда? – думал он, в очередной раз уловив запах вина, исходивший от жены, – а кто не пьет? Ну, кто, скажите на милость, не пьет?

Самое главное, она жила с ним, была рядом – этого до поры оказалось довольно для того, чтобы Захар чувствовал себя счастливым.

–Любовь эгоистична и зачастую жестока, она сулит блаженство и лишает воли, – размышлял Захар, – в жизни все совсем не так, как пишут в книгах.

Я не герой, не рыцарь, я эгоист. Вино ей идет, чего скрывать? Так зачем же я стану мешать?

Жажда обладания любимым созданием подчас подменяет понятия и переворачивает их с ног на голову. В любви каждый сам за себя и хороши все средства как на войне. Хочет любимая , пусть пьет, лишь бы не уходила, не стремилась куда-то, не оставила.