Бездна смотрит на тебя

Стали находить трупы, в основном, жертвами были женщины, тридцати – сорока лет. Весьма зажиточные по тем голодным временам. И что характерно, не были не изнасилованы, не ограблены – положил руки на стол, сцепил пальцы. – Первый удар чем-то тяжёлым сзади. Второй, – смертельный, – тяжёлым и острым вот сюда! – Коснулся середины лба желтоватым указательным пальцем, чуть согнутым в суставе. – Бессмысленные, жестокие убийства! Экспертиза, опять же, точно не установила. Предположили кое-что. Палка, полено.

– Чем пробита кость черепа?

– Штырь, гвоздь. Гадали, в общем! Эксперты в лаборатории старались, работали. Но. Периферия, времена… Да! Нынешние бы технологии. – Аккуратно достал жёлтую фотокарточку. На чуть размытом от времени изображении просматривалась маленькое тёмное пятно на белом лбу молодой женщины, её лицо обрамляли чёрные, густые волосы, уложенные в стиле тех лет. «Перманент».

– Первый труп найден в семи километрах от села, – продолжал бывший «важняк» второй, – в одиннадцати, третий – в двадцати.

 – Переспросил. – Вам интересны детали?

– Всё! Любая мелочь, подробность! – Подалась вперёд Саломея.

– Вот это разговор! – Оценил. – Жаль только, что вы не из наших!

– Первый труп женщины был обнаружен собственной дочерью. Девочка жила в интернате. Мать её привозила в санях каждую неделю замёрзшее молоко. Знаете, тогда его так хранили, замораживали дисками. Ну, представьте, – показал на стол, где лежала круглая буханка пшеничного хлеба, – где-то, примерно так.

Привозила мясо, творог, картошку. Это могли себе позволить не все, поверьте. Так вот. Дочь ждёт. Вечереет, а матери всё нет. Ну и пошла, встречать её. Встретила. Та лежала в санях. Во лбу крошечное отверстие. Всё оказалось на месте: вещи, продукты, а сама… Думали вначале, – пуля. Сброда после войны моталось немало всякого. Банды… Верите? Мы, тогдашние опера, полуголодные, спали в отделении прямо в одежде несколько суток. Задумался. Неожиданно: – Давайте прервёмся? Сделаем небольшую паузу! Согласны?

– Ой, – воскликнула Саломея, – простите меня.

Какая эгоистка! Вам отдыхать надо, а я…

– Это вы простите! Старый я, капризный! – Поднялся, тяжело опираясь на трость. – Чайку попьём и продолжим, хорошо?

Она кивнула, а про себя подумала: эгоистка и есть! Ничего не захватила для угощения.

– Давайте, помогу!

– Вы, Саломея, себя не корите! – поразил в который раз проницательный хозяин.