Любовь, миндаль и текила

Он вложил в руки ребёнка. Зибилле развернула шкуру, посмотрела на малышку и заплакала. Стейн обнял их и прижал к своей широкой груди. Так они стояли долго, пока не подошла старая ведьма.

– Дайте мне ребёнка, я осмотрю его, – подхватила она младенца и выскользнула из пещеры.

Зибилле подняла глаза и посмотрела на мужа.

– Как долго я тебя ждала. Я боялась… – прошептала она.

– Я не мог не прийти, – ответил Стейн и взял её лицо в руки. Он притянул его и припал губами, покрывая каждый сантиметр поцелуями.

Зибилле обхватила руками тело мужчины и прижалась к нему. От поцелуев Стейна её стала бить дрожь. Внутри разгоралось забытое телом ощущение, огонь, который ласкал её всю. Стейн подхватил девушку и понёс вглубь пещеры. Аккуратно положив на солому, сел рядом и достал откуда-то маленький мешочек.

Сердце Зибилле заколотилось с удвоенной силой – она вспомнила вкус марципановых камешков, которые ей в первую встречу подарил Стейн. Она развязала мешочек и высыпала лакомство на ладонь. Взяла пару конфет и положила себе в рот, а потом столько же протянула любимому.

Он послушно собрал их губами с её ладони.

Раскусив конфеты, Зибилле почувствовала знакомый вкус мёда и миндаля. Сладость растеклась по её языку, играя мелодию восхитительного вкуса. Стейн наклонился и поцеловал девушку, а потом навалился на неё всем телом. Зибилле податливо извивалась под теплом его ладоней и целовала всё, до чего могла дотянуться. Её тело изгибалось, вспыхивая от каждого прикосновения. Она ласкала упругую, мускулистую спину мужа и не могла поверить в реальность происходящего.

Он зарывался лицом в её волосы и рычал от захлестнувшего его потока нежности.

Внутри них кипела лавина страсти, которую эти двое не могли выплеснуть столько времени. Теперь никакого наваждения, колдовства и страха, только оголённые чувства раскалённых добела тел, сильное влечение, перемешанное с любовью и нежностью.

Внутри них кипела лавина страсти, которую эти двое не могли выплеснуть столько времени.

Теперь никакого наваждения, колдовства и страха, только оголённые чувства, раскалённых добела тел, сильное влечение, перемешанное с любовью и нежностью.

Когда стоны и рык прекратились, знахарка проскользнула в пещеру, прижимая к груди младенца. Стейн лежал на спине, раскинув руки и ноги, а Зибилле, свернувшись клубочком, прижималась к его боку, поместив голову на плечо. Ведьма положила младенца около отца:

– Ребёнок здоров, – прошептала она и вышла прочь.