Тайна разрушенного храма

Войска одной страны вторгались на территорию другой, все вокруг крушили, всех убивали… И забирали себе то, что уцелело.

Решающим фактором было мощное оружие, поэтому была гонка вооружений, и ВПК процветал. Причем во всех странах одновременно.

– Кто не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую, – пафосно процитировал я.

– Точно! Но сейчас настали другие времена. Теперь драка идет за ресурсы, а их хочется получить целыми и неразоренными. Значит, что?

– Что?

– Значит, действовать нужно тоньше.

Так, примерно, как американцы свергли все правительства в Северной Африке.

Берется Интернет, какая-нибудь популярная социальная сеть типа наших «Одноклассников»…

– Facebook.

– Что? А, ну да. Словом, среди непринужденного трепа в чате до всех ненавязчиво доводится мысль: «А правительство-то ваше что-то засиделось во власти. Не пора ли менять?».

В результате даже не требуется вводить войска. Доверчивые египтяне, тунисцы, ливийцы и так далее сами свергают свое правительство.

Причем полиция и армия, призванные вроде бы защищать закон и порядок, объявляют нейтралитет и отказываются выполнять свои обязанности. В результате восставший народ сам себя для нас завоевывают. А когда пролилась кровь и начались жертвы, являемся мы. Благородные миротворцы! Все в белом.

С сугубо демократическими лозунгами мы обеспечиваем избрание нового правительства и через это получаем все прежде недоступные ресурсы в бесконтрольное пользование. А? Каково?

Ответить я не успел.

На пульте дежурного тревожно замигала красная лампочка и с секундной задержкой завыла сирена экстренного вызова.

Подобная ситуация настолько часто отрабатывалась на тренировках, что далее я действовал на одних рефлексах. И пришел в себя лишь в машине, в момент, когда наша «оперативка» сорвалась с места и помчалась к месту внезапно возникшего ЧП.

Да уж, не повезло. Месяцами чрезвычайного ничего не случалось, а тут нате… и, как на зло, точно в наше дежурство!

Глава 2.

Смерть антиквара

Место происшествия всегда ассоциируется со страданием и болью. Особенно больно, если место это знакомое. И вот представьте, какие чувства испытал я, убедившись, что дежурный автомобиль доставил нас в тот самый двор, в котором прошло мое детство. Тот факт, что серая пятиэтажка, некогда служившая домом моей семье, оказалась как бы в глубине сцены, полузадрапированная кронами старых тополей, утешал слабо.