Другая звезда. Часть 1. Лучшее предложение

А для любителей романтики там есть и любовная линия с живыми, в смысле неидеальными, персонажами. Вообще в романе много «живого»: и характеры персонажей, и хорошо проработанные детали мира, где происходят события. И даже ангел есть. А героиня, как и все настоящие люди, вызывает противоречивые чувства, но в любом случае хочется узнать, как она решит свои проблемы и чем же все закончится.

Кристина Выборнова, писательница, композитор, художница

Благодарности

Замечательной писательнице Кристине Выборновой за бесценные советы, обсуждение часами, поддержку и саму идею, как можно сесть и написать целый роман от начала и до конца!

Людмиле Савостьяновой, моему дорогому композитору и читательнице.

Порой ты веришь в меня больше, чем я сама. Правда-правда!

Анастасии Петровой, человеку, умеющему исправлять кучу всего, давать отличные советы и вносить логику в хаос еще до прочтения книги.

Моей маме Елене Львовой, без которой выход этой книги был бы вряд ли возможен.

Кириллу Трухану за неизменный интерес к книге и потрясающие комментарии.

Читательницам Юлии Даниловой и Алисе «Просто» Жарковой, а также Владимиру Черевко за то, что были и вдохновляли не бросать начатое на полпути.

И консультантам, которые пожелали остаться анонимными, но без которых ничего не получилось бы.

Пролог

Иногда мне снится странный сон. Не так часто, где-то раз в месяц, может, даже реже: темная комната, тени, тянущиеся по полу от мутного окна, они доползают до стен и оседают, словно серый пепел.

И окно старое, в трещинах, с потертой деревянной рамой, потемневшей от времени. В уголках паутина, будто кто-то торопливо протер только центр стекла, чтобы добыть хоть немного света. И солнце стучится в эту комнату, но оно тоже бледное, усталое.

И каждый раз я вижу бабочку, накрытую стеклянным колпаком. На стекле следы фиолетовой пыльцы с крылышек – бабочка бьется, пытается выбраться на волю. Ей не нравится стеклянный колпак, ей нужны воздух, солнце и цветы.

И они близко, но она не может до них дотянуться, запертая, как живой экспонат, в прозрачном, издевательски чистом стекле.

Она бьется какое-то время, потом падает на дно и временно замирает, только крылышки, как лепестки, дрожат. Она надеется выбраться, но я почему-то знаю, что ей это не суждено.

И в комнате всегда кто-то есть кроме нас двоих. Еще одна тень цвета старой золы. Я никогда не вижу его лица, просто знаю, что он таится в углу, как паук.