Другая звезда. Часть 1. Лучшее предложение

Второй раз хлопнуться в обморок менее чем за сутки, как какая-то кисейная барышня, – вот что значит начать вести интересную жизнь… Стыдоба, словом.

– Лежи уж, – снисходительно произнес директор, возвращаясь к бумагам. – А то снова голова закружится.

– Сто двадцать? – переспросила я слабым голосом.

– Сто двадцать, – подтвердил Джафар Аркадьевич, шурша страницами.

Я замолчала и принялась смотреть на потолок с золотыми расписными узорами, фениксами, кажется. Дверь неслышно открылась, и в кабинет зашла Маша с подносом.

Если она и удивилась, увидев меня на кушетке, то виду не подала. Через минуту я уже держала в руках чашку вкусно пахнущего чая. Я знала, что Маша – мастерица по напиткам, не считая прямых обязанностей, поэтому с удовольствием отпила немного: потрясающе! Даже сладость вкус чая не испортила.

– Что-нибудь еще, Джафар Аркадьевич? – певуче спросила секретарша. Голос у нее был глубокий и красивый.

– Нет, больше ничего. Можешь идти.

Маша кивнула (поклонилась?) и так же неслышно исчезла за дверью.

Говорят, раньше у них с Джафаром Аркадьевичем был роман. Глядя на Машу, я считала это вполне возможным: хорошенькая, слегка полноватая брюнетка, наверное, на год-другой моложе его, стильная, собранная. Плюс, наверное, тоже живет на работе, как и он. Но подтверждения или опровержения этих слухов студенты никогда не получали. Маша была безукоризненно вежлива, дружелюбна ровно настолько, насколько требовали рамки приличия, и неболтлива. Ее личная жизнь, как и Джафара Аркадьевича, оставалась тайной, покрытой мраком.

Интересно, почему я вспомнила об этом?

Директор между тем закончил с бумагами и подошел ко мне.

– Ну как, получше? – участливо спросил он.

Я кивнула и подняла на него глаза:

– Не может быть, что сто двадцать…

– У нас самих был шок, – согласился директор. – Вероятно, ты помнишь, что группу проверяли несколько раз? На самом деле это только из-за тебя, чтобы не привлекать внимания. Нам вас запрещено выделять – сама можешь догадаться, почему.

Да, я помнила. Нас никогда не оценивали и не сравнивали друг с другом, по крайней мере вслух. Могли только сказать, справился ли с заданием, или попросить переделать – но это было практически с каждым студентом. В конце каждой недели отчет передавался непосредственно руководству. Это только говорили, что мне «виделка» легко дается. Но это в рамках группы ничего не значило…

Коэффициент Поля сто двадцать… Что ж, могу только удивляться, чего лишилась.