Дневник одного сна

Уже неделю я боялась спать по ночам. Стоило лишь закрыть глаза и задремать, как я проваливалась во мрак. Липкий, густой, удушающий. В ужасе пробуждаясь с бешено колотящимся сердцем, я не сразу понимала где я, кто я, и что мне просто приснился сон. Сон, которого я не помнила. Сон, от которого била дрожь, а пижама приклеивалась к телу, покрытому холодным потом. Сон, после которого было единственное желание – бежать. Без разницы куда. Главное, подальше отсюда.

Ночь меня пугала. А день… Дни я тихо ненавидела.

При свете солнца меня до зубовного скрежета раздражало все: звуки, краски, запахи. Но я пока сдерживалась, стараясь больше молчать.

– Пойдем, наша очередь, – ворвался в невеселые мысли мамин голос.

Я с трудом вынырнула из дурацкого кресла и потащилась за ней.

– На что жалуетесь?

Мама жаловалась на многое. На мои ночные кошмары, на повышенную раздражительность, рассеянность и невнимательность днем, на мой плохой аппетит и постоянное молчание. Доктор Стоун, вальяжный ухоженный мужчина средних лет с вытянутым лошадиным лицом и длинными крепкими зубами, слушал, медленно кивая головой.

– Кэтрин, конкретно сейчас тебя что-нибудь раздражает? – внезапно спросил он, внимательно посмотрев на меня.

Да! Он! Своим холеным сытым видом, прилизанными волосами и манерой слегка растягивать слова. Я сцепила зубы, чтоб не выпалить все это ненароком, и неопределенно пожала плечами.

– Ясно. Так, а утром ты совсем ничего не помнишь?

Я помотала головой.

– Если знать причину страха, с ним легче бороться, – доктор побарабанил пальцами по столу. Вот бы сейчас по ним…линейкой! Он перехватил мой взгляд, сложил пальцы домиком и задумчиво пробормотал: – Конечно, можно позаниматься… Думаю, понадобится сеансов десять-двенадцать, чтобы вытащить страхи из подсознания…

Видимо, на моем лице сразу отразилось все, что я думаю по поводу и занятий, и сеансов, и его самого, потому как он поскучнел и замолчал. А потом посоветовал почаще бывать на свежем воздухе, заняться каким-нибудь спортом и побольше отдыхать.

В общем, за двадцать евро выдал очевидную истину: больной вовсе не больной, просто у него идет адаптация к новому месту.

– А лекарства? – нахмурилась мама.

Доктор Стоун сморщился, словно выпил уксуса, но все же черканул на бланке со штампом замысловатое название. Пояснил, что это легкое успокоительное. Мама бережно взяла рецепт и с облегчением выдохнула. Еще бы.