Дропкат реальности, или магия блефа

Вассария же в данный момент была занята прямо противоположным, а именно пыталась придать своему животу не вопиющую, но некоторую округлость, как бы намекающую на возможность пикантного положения не фьеррины, но уже, может быть, и фьерры. При этом девушка старалась не переборщить, дабы сомнения в ее положении все же оставались, поэтому то вновь подкладывала и расправляла несколько салфеток, то убирала их из-под платья, критическим взглядом оценивая результаты своих маскировочных потуг. Волосы девушка еще раньше слегка припорошила пылью, старательно собранной на полках спальни, в которой ее оставили.

Благодаря сему маневру шевелюра приобрела замечательный мышиный оттенок, настолько невзрачный, что взгляд словно соскальзывал с девушки. Данному эффекту также способствовали полное отсутствие косметики и безразличное выражение лица Вассы.

Как бы ни хотелось фьеррине оттянуть момент, когда она предстанет перед своим «суженым», но он неумолимо приближался. Наконец настал тот миг, когда необходимо было спускаться вниз, к гостям.

Девушка шла по лестнице, затаив дыхание. Нет, на нее не были устремлены взгляды пришедших гостей (число оных, к слову, оказалось не меньше сотни – и это званый ужин? Васса рассчитывала, что будет максимум дюжина приглашенных), и никто не объявлял о ее прибытии, но все же.

Первой Вассарию увидела мать, поспешившая через пеструю толчею к дочери.

– Моя дорогая, ты просто прелестно выглядишь. – Светский тон завяз на зубах сосновой смолой.

– Спасибо, маменька.

– Пошли, Алияс просил сопроводить тебя к нему, как только ты появишься. Он хочет представить тебя Клесту.

Вассария тяжело вздохнула и двинулась вслед за матушкой.

Спустя пару клинов она рассматривала высокого, седого, кряжистого мужчину, которому больше всего подошло бы слово «излишне». Такое ощущение, что природа при его творении все сделала чересчур: чересчур длинный нос, чересчур густые брови и весьма массивный подбородок; излишне тонкие губы, словно бы прорезанные на лице.

«Улыбаемся и приседаем», – сама себе напомнила Васса, старательно, но не очень изящно опускаясь в глубокий реверанс.

Клест оглядывал фигурку будущей невесты с видом знатока, которому на ярмарке навязывали тягловую кобылу по цене анжунского рысака, и кривился. За те деньги, что он присовокупил к инквизиторскому расположению, чтобы вновь пойти под венец с очередной женой, оная могла бы быть более лощеной, великосветской, яркой. Ну да ладно, сойдет.