Дропкат реальности, или магия блефа

Наконец лицедейка сочла паузу достаточно затянувшейся и, придав своему лицу как можно более трагическое выражение, произнесла:

– Отец, должна сознаться. Я беременна.

Наступившая тишина сделала бы честь любому фамильному склепу. Вассария могла бы поклясться, что слышит, как крутятся шестеренки в мозгах некоторых гостей, уже сочинявших подробности столь пикантного заявления. Тут до нее еще раз донесся шепот Эрдена, который склонился к уху другого мужчины:

– А вечер все интереснее и интереснее. Ради этого действительно стоило оторваться от квартальных отчетов.

Вассария коварно усмехнулась: «Ну, погоди, сейчас тебе будет не до веселья!» – и заговорила быстро, опережая отчима, уже готового разразиться обличительной тирадой.

– Я грешна перед Хогом и вами в том, что не рассказала сразу. С недавних пор я уже не графиня Бертран. Мой муж и отец ребенка Эрден дис Антер.

И в доказательство своих слов девушка достала из корсажа брачную подвеску, столь опрометчиво забытую уланом в таверне.

Эрден не чурался общения с женским полом, и к своим почти тридцати даже составил некую классификацию, согласно которой, кроме фьеррин легкого поведения, существовали еще и облегченного поведения – дамы полусвета. Любовницы были отнесены им к женщинам полутяжелого поведения, а жены – тяжелого, порой невыносимого поведения.

Последних двух категорий ему пока удавалось избегать, поэтому такой подлости судьбы мужчина не ожидал. Только он успел порадоваться успешно проведенной операции, оказавшейся в последний момент на вздох от срыва, как теперь это.

Нет, конечно, от сомнительной радости брачных уз он отопрется. Не было ни венчания, ни записи в приходской книге, но слух будет летать долго. А светские сплетники из тех, что видят краем глаза, слышат краем уха и думают краем мозга, домыслят столько подробностей, что потом хоть полгода не вылезай из департамента.

«Мракобес подери, какая шустрая девица! И как быстро тогда смылась из таверны!» – невольно восхитился он.

Эрден, конечно, вспомнил о родовой брачной подвеске, которую для убедительности образа пришлось поставить на кон в злополучной игре, но когда он вернулся в таверну полсвечи спустя, сметливой девицы и след уже простыл.

Граф Антер, посокрушавшись немного над безвозвратной, как он думал, потерей, плюнул в итоге. Женитьба светила ему еще не скоро, потому как Эрден полагал, что выбирать спутницу надо если не по любви, то хотя бы по взаимному уважению.