Достать дракона, поймать корону

И как бы мне ни было неприятно обо всем вспоминать… Еще больше не хотелось множить недоверие между нами.

Кажется, кто-то говорил о дипломатии? Что ж, попробую сделать первый шаг навстречу. Открыться.

И я рассказала, как полгода назад дядя вернулся навеселе и сообщил, что нашел решение всех проблем – мое замужество. Правда, кандидат в супруги был староват – успел уже со свету пять жен сжить. И заприметил меня, шестую.

Я не хотела замуж за семидесятилетнего старика. О чем и сказала дяде.

– Неблагодарная! – взревел он.

 – Я для тебя и своей сестры стараюсь, из кожи вон лезу…

– За очередной непочатой бутылкой. И думаете, как бы вернуть этот дом из закладной прямо себе в карман, – ответила в сердцах я.

Зря сказала правду. Она оскорбила дядины убеждения, и кара последовала мгновенно. Оплеуха, от которой я не смогла устоять на ногах и упала на пол.

А на следующее утро пожаловал сам «жених». Мама, которая после смерти отца все больше впадала в беспамятство, даже не поняла, что происходит.

Ни когда пришел тот старик, ни когда его увезли на карете неотложной лекарской помощи. А все потому, что я, хоть и была воспитанной благородной девицей, когда у меня не случилось веера под рукой, взялась за кочергу. И огрела ей старого сластолюбца, который, видите ли, решил: если лишит девицу чести – деваться ей от брака будет некуда.

Дядя тогда неистовствовал. И я бы не отделалась оплеухой на этот раз, если бы не сбежала из дома. Несколько дней я жила у подруги, которая снимала комнатку на чердаке.

Там-то мне пришло видение отбора во дворце. И то, как меня называют фрейлиной. А на следующее утро я увидела в новостном листке объявление: императрице нужны были новые дамы для ее свиты.

– Шэйла. – Дракон взял мои пальцы и обнял их своими. И вот странность: я не пыталась отстраниться, скорее наоборот – не хотела, чтобы меня отпускали. – Знай, я никогда не возьму тебя силой хотя бы потому, что прекрасно понимаю: в этом случае ты возненавидишь меня.

А я не хочу, чтобы мать моих детей растила их в ненависти.

– А чего ты хочешь? – вырвалось у меня.

– Двух сыновей от тебя. Этого будет достаточно. После ты будешь вольна жить, как захочешь. Даже завести любовника, – Йордрин сказал об этом столь спокойно, что у меня закралось подозрение: а нет ли у него самого пассии? Или, выражаясь куртуазным языком, фаворитки? Это предположение мне отчего-то очень не понравилось.