Фотографов с рук не кормить!

В человеке, которому я верила. Стасу… Любила ли я его? Еще вчера казалось, что да. И хотела услышать от него заветное «выходи за меня замуж»… И только сейчас, увидев его измену, поняла: нет, не любила. Он мне нравился, но… не екнуло у меня, не замерло, грозя инфарктом, сердце… Злость? Да, она была. Но не было ощущения оборвавшейся красной нити.

Об этом думала, пока ужинала, пока мыла посуду… Гость спал. Ему не мешало ни бряцанье вилки о тарелку, ни плеск воды, ни яркий свет. Интересно, сколько он так продрыхнет? И что мне делать? Ложиться спать в квартире, когда за соседней стенкой лежит подозрительный тип, у меня желания не было.

И плевать, хоть он трижды миллиардер.

Я уже было склонилась над белобрысым, чтобы разбудить его тряской за плечо, криком, методами нетрадиционной китайской медицины… Но тут раздался звонок в дверь. Неужели уже час прошел и Дашка решила меня проведать?

Без задней мысли я открыла дверь, не посмотрев в глазок. А зря!

На пороге стоял бывший. Набычившийся, взъерошенный, с расцарапанной щекой и заплывшим глазом.

Но помимо его тяжёлых ранений, полученных на любовном фронте, я машинально отметила еще и свитер, в котором ко мне заявился бывший. Плотная вязка, кашемир – помню, как я с любовью выбирала этот новогодний подарок с характерным зимним принтом. И стало обидно за себя, за то, что была такой доверчивой, старалась и заботилась об этом…

– Аня, нам надо поговорить… – начал этот кобель, делая шаг вперед и словно не сомневаясь в том, что я его впущу.

Но я и не подумала посторониться. Скрестила руки на груди и зло прищурилась.

– Стас, вот я смотрю на тебя и думаю, что… не олень на свитере, а свитер на олене… – Я выразительно опустила взгляд на грудь бывшего, где как раз и был изображен этот спутник Санты. И по забегавшему взгляду бывшего поняла: он, надевая этот свитер, рассчитывал на обратный эффект. Наверняка подумал, что я, увидев на нем свой подарок, смягчусь, не иначе. Увы для Стаса: я не смягчилась, скорее наоборот – очерствела, огрубела и отвердела настолько, что почти омонолитилась.

И самым жестким тоном отчеканила: – Потому как умный человек понял бы, что после всего случившегося говорить нам не о чем. Да что там говорить – дышать одним воздухом и то не имеет смысла.

– Любимая… – начал этот самодовольный эгоист.

И я взорвалась!

– Какая я тебе «любимая»? Ты мне сегодня на моих глазах изменил!

– Ну, если бы не изменил, то назвал бы единственной, – тут же выкрутился бывший.