Ловец

А утро началось с ворчливого:

– Подъем!

Заспанный мозг не успел возмутиться такому произволу (кромешная же темень!), а тело уже начало подниматься. С кряхтением и стонами, но все же. И только сев на своей лежанке, проснулась окончательно и сообразила, что вроде как я больная и чуть ли не при смерти.

– Вот то – то же! – назидательно приветствовала меня старуха. – Башка, она, когда думает, дурит много. А тело, тело-то лучше знает, что ему уже можно, а что нет…

Я с сомнением посмотрела на хозяйку.

– И нечего на меня зенки пялить. Вон, роженицы через час с постели встают и ходють, дитя трясут. Думаешь, это оттого, что все вокруг изверги? – не дождавшись моего ответа, Фло продолжила: – А вот и нет… Работа посильная, она быстрее любого отлеживания боков хворь прогоняет.

Выдав сию умную мысль, старуха вручила мне линялое, но крепкое (пятерка заплаток – ерунда, они только шарму придают, как заверила меня дарительница) платье и косынку.

На мое несмелое: «А как же мое…», Фло лишь уничижительно фыркнула и заявила, что постирала, заштопала и продала все старьёвщику.

– Тряпки дорогие, но бестолковые, а деньги на твой прокорм были нужны, – прошамкала она через плечо, уходя из каморки.

Тима и Тома не было. То ли они уже удрали по своим делам, то ли еще не вернулись с водомерочьих бегов.

Как я вставала с топчана – отдельная история. Сага. Я чувствовала себя воином прошедших эпох, экипированным в полный боевой доспех с забралом, нагрудником, набедренником и латными перчатками.

Причем доспех этот проржавел насквозь и еле проворачивался на шарнирных креплениях, так и норовя заклинить намертво.

Вот так вот, через силу, я одевалась. Когда же облачение завершилось, то поняла, что надеть платье – еще не значит быть в нем. Обновка оказалась столь широка, и с таким откровенным вырезом, что норовила миновать мое щуплое тело и улечься грудой на полу.

Но я нашла выход: подпоясалась так, что тесемки обвивали мое тело, начиная от линии под грудью и заканчивая собственно талией.

Косынку же использовала и вовсе не по назначению: накинула на плечи, чтобы прикрыть ту область, которую некоторые оптимистично настроенные в мой адрес мужчины именовали «декольте». Не то, чтобы груди у меня совсем не было, но… Маменька всегда вздыхала и просила модисток поколдовать над фасоном, чтобы оная часть дамского образа была более впечатляющей.