Ловец

А потом до меня дошло: магия. То, что сдерживалось посредством зелий столько лет, вырвалось наружу. Это ей я обязана такой резвой реабилитацией. А вслед за пониманием такого простого следствия, вспомнилась и причина: мой дорогой супруг, чтоб он сгорел в огненной бездне!

Вчера, когда я очнулась, мне не хотелось ровным счетом ничего. Но сегодня я была зла. Не просто зла, а в ярости. Неужели все мужчины одинаковы? Прикрываются любовью или должностью, а на самом деле?

С мужем все оказалось кристально ясно: твердил мне, как я ему дорога, а в итоге предпочел найти подешевле и подоступнее.

Но и с сытой жизнью расставиться не захотел.

До жути захотелось, чтобы Грег поплатился за все. Чтобы его осудили за убийства Стэна и Лили присяжные, а за то, что чуть не выжег у меня магию – ареопаг ловцов. Но самый простой вариант – обратиться в полицию – ныне вызывал сомнения. А все из – за того ловца, который прямым текстом заявил, что не прочь разложить меня прямо на кухонном столе или получить иную плату.

А что, если благородство ловцов – такой же миф, как и забота Грега? Что, если над моей попыткой заявить на мужа просто посмеются, или вообще выдадут на руки благоверному?

Мой привычный мир с незыблемыми ценностями рушился, разлетался, как ворох осенний листвы под порывом ветра. А ведь маманька всегда говорила, что лучше Грега супруга мне не найти, что нас защищает магия барьера, а полиция – всегда ловит и наказывает бандитов.

Ловцы – непогрешимы и следят за тем, чтобы не нарушались магические законы. А на деле…

Но моя маменька всегда была категорична. Всегда образцова. Всегда права. А отец… Он просто любил. И считал, что мир не состоит из черного и белого. А еще был по уши влюблен в свое дело. Поэтому – то и не мешал матушке воспитывать меня так, как она считала нужным: покладистая смиренная дочь, аристократка благородных кровей.

Маменька всегда гордилась, что в моих жилах нет «плебейской магии».

Ведь словно в насмешку над знатью, дар под натиском договорных браков и межродственных союзов изжил себя среди аристократии. Способность к магии перекочевала к тем, чей род мог похвастаться потомственными поварами и рыбаками, но никак не «голубизной крови». И лишь изредка в семьях аристократов рождались дети со способностями. Такими отпрысками обычно гордились, их отправляли учиться в Академию магии, а самых сильных – в Оплот.