Ловец

Моя монета не успела прокатиться по полу, как ее, гордо демонстрировавшую всем выщербленное ребро, подхватила загребущая капитанская ручонка.

– Что упало-то мое, – весело скалясь улыбкой, заявил молодчик.

Я и рта не успела раскрыть, как сидящая неподалеку дама весьма смелых габаритов пробасила:

– Красавчик, ты там не сильно дергай судном – то, а то я сейчас как упаду со скамьи, и тебе такого счастья не унести будет.

После столь провокационной реплики говорившая удостоилась внимательного капитанского взгляда.

Юноша затравленно сглотнул и заявил, что он пошутил.

Мужик, что сидел рядом с пышкой, печально вздохнул и пробубнил в пространство под нос: «ну вот, а я надеялся…», за что и схлопотал, как позже оказалось, от своей фигуристой благоверной. Зато во всем произошедшем был несомненный плюс: капитан, от греха подальше, обошел меня стороной, взяв в плату один пенс, вместо положенных пяти.

Пока мы плыли, я молилась. Молилась так истово, как никогда до этого.

Посудина грозила развалиться, скрипя на все лады. Остальные же пассажиры, видимо, привычные к такому ежедневному экстриму, вели себя на редкость флегматично. Кто – то грыз яблоки, кто – то вязал крючком длиннющий шарф цвета птичьего благословения. Девушка с обветренным лицом, что сидела напротив меня, зажав между ног корзину с вишней, с упоением выдирала из какой – то старой и до жути потрепанной книги страницы и вертела из них кульки. Картина того, как она ловко орудует, потроша издание, навела на мысль, что нам выпало для жизни удивительное время, когда варварство и прогресс идут рука об руку.

Наконец батискаф причалил.

Пассажиры вставали со своих мест и шли к выходу резвой походкой бывалых матросов, чуть шатаясь и закладывая кренделя. Я очутилась на земле одной из последних. Памятуя о маршруте, озвученном старушенциями, бодро потопала к отделению Оплота.

Неприятности начались еще по дороге. Чем ближе я подходила к своей цели, тем чаще на меня косились, оборачивались, тыкали пальцем.

Сначала не понимала, отчего такие перемены, а потом дошло: я приближалась к серебряному кварталу столицы, миновав уже ремесленные: медный и бронзовый.

На все эти смешки хотелось сжаться и убежать. Но лишь крепче стиснула зубы, повторяя про себя: «Я – корабль. И не важно, что вокруг. Я не потону до тех пор, пока все это будет снаружи меня, а не внутри». И шла.