Магометрия. Книга 2. ДНК Творца

Лишь я могу отпереть его двери с помощью своей крови, отданной добровольно. При этом помыслы мои должны быть чисты, а цели – не противоречить законам чародейского мира.

Я застонала про себя: да что же это такое! Мои цели и мысли были далеки от праведных (разве что для цыган – это у них воровство и обман считаются делом благочестивым). Если эта дверь настолько чутка к греховным эманациям, то она при моем приближении не просто не откроется, она должна будет ощетиниться шипами и сделать предупредительный залп из замочной скважины.

Впрочем, внешне постаралась не выдать отчаяния, оптимистично заявив:

– И когда же наступит время чуда?

Адриано, желавший, видимо, покорить Эверест как можно быстрее, заявил:

– Прямо сейчас.

Глядя на него, я поняла, что зачастую те, кто испытывает истинные чувства, способны просто тихо любить, а подлецы – сразу стремятся жениться.

Глава третья

Ограбление по-ватикански

Ватикан, май 2018 г.

Наивно было полагать с моей стороны, что хранилище будет напоминать чем-то типовой, а оттого невзрачный и деловой филиал цюрихского депозитного банка или, на худой конец, подвалы московской библиотеки имени Ленина. Нет, товарищи маги подошли к вопросу складирования своих манускриптов, скрижалей, летописей, гримуаров и прочей чародейской макулатуры с размахом, забронировав подземелье величайшего символа католицизма – собор Святого Петра в Ватикане.

Глядя на величие этой базилики, подумалось, что под ее сводами творили Бернини, Рафаэль, Микеланджело. И невольно возник вопрос: интересно, а кто-нибудь из них был магом? Или эта красота – творение рук простых смертных?

Последнее я, судя по всему, произнесла вслух. Поскольку Адриано, повернувшись ко мне, вдохновенно, так, как это может сказать лишь истинный итальянец, провозгласил:

– Тяжело поверить, что во времена, когда бумага считалась ценностью, а писать умел лишь каждый двухсотый, были созданы не только чертежи, но по ним и возведены величайшие творения цивилизации.

К слову, флорентийский купол, построенный Брунеллески в эпоху Возрождения, архитекторы смогли повторить лишь в двадцатом столетии. Тяжело поверить… – повторил Адриано, а потом лукаво добавил: – А ты и не верь. На месте этого собора двадцать три столетия назад была магическая школа.