Лучшие парни галактики

Она зыркнула на широкую спину Роя, мерившего своими длиннющими ногами инопланетную чащу. Пожалуй, ему-то все значительно легче далось.

Вертеть головой по сторонам, глазея на экзотическую зелень, желания не было. Но она, в смысле зелень, сама успешно справлялась со своей выставочно-ознакомительной функцией, так и норовя выставить ризоид зазевавшемуся путнику или ткнуть в нос слоевищем, отдаленно напоминавшим ветку.

Мэддок позади лишь хмыкнул, бросив озадаченно:

– Что-то подозрительно живая растительность вокруг…

Назвать то, что их окружало, деревьями, кустарниками и травой в обычном понимании язык не поворачивался.

Нет, на пляже все выглядело вполне пристойно – терраформиаторы постарались на славу, придав прибрежной полосе вид эдема с белой полосой, которую целуют неспешные океанские волны, с шелестом жестких пальмовых листьев и с катящимися к воде перезрелыми кокосами. Но чем глубже в лес, тем девственная растительность все больше брала свое.

А вирт-указатели – по ним ориентировался негласный лидер их тройки, – свидетельствовал: топать надо именно в гущу.

Лесную, событийную или в гущу неприятностей – это уже другой вопрос.

Красная стрелка вспыхивала, издевательски мигала, а потом гасла, указывая направление. Рой матерился сквозь зубы. Инопланетные кусты, напоминавшие то ли пресноводных гидр, то ли слишком активных полипов, схлопывали свои веточки-щупальца и вновь их распускали в каком-то странном ритме. Над головой же уходили ввысь и вовсе странные деревья.

Их кора Кэм казалась больше всего похожей на кристаллизовавшуюся соль, ровным слоем покрывавшую весь ствол. Здоровенный такой ствол, в три обхвата. Из него торчали иглы в два человеческих роста как минимум и в кулак толщиной.

А еще эти то ли сопли, то ли лианы, от которых постоянно приходилось уворачиваться…

Поодаль топали остальные «счастливые» участники шоу. Дорога начала забирать вверх. Сначала подъем почти не чувствовался, но постепенно становился все ощутимее.

Лодыжки заныли сильнее. Мат за спиной становился отборнее.

Только Мэду все было нипочем. Его задорная песенка: «Тот, кто ел арбуз, чуть быстрей играет блюз», – бесила сильнее, чем все комарье вместе взятое. Кэм держалась из последних сил, чтобы не рявкнуть. Как вдруг ее кто-то резко дернул сзади. И весьма вовремя. Перед самым носом просвистело то ли чье-то щупальце, то ли излишне прыткое растение с присоской.