Неприятности по алгоритму

На миг показалось, что она сканирует мои метрические данные. – Давай ты наденешь вот это платье и я над тобой чуток поколдую?

Я затравленно огляделась. Но ни чемодан, ни живописно разбросанные платья за меня не вступились. Пришлось сдаться на милость кровожадной подруги.

– Делай что хочешь, а я сплю. – С этими словами я откинулась на спинку кресла.

Прит начала расчесывать мне волосы, напевая модный хит: «По улицам Вилерны, где плещут берации и фаргусы пышно цветут, блондинка гламурная шла с липосакции с дырочкой в правом боку…» – и под ее мурлыканье я уснула.

– Ну все, просыпайся, пилот! – Прит потрясла меня за плечо. – Ты только посмотри, какую красотку я из тебя сделала! Надевай платье, туфли и пойдем, время уже.

Натянув вышеуказанное, я остановилась у зеркала. А ничего так получилось. из отражения на меня смотрела обычная симпатичная девушка, каких полным-полно. Какой-то особой, неземной красоты не наблюдалось: просто ладная фигурка, приятные черты лица, умело подчеркнутые косметикой, и уложенные в художественном беспорядке каштановые локоны.

Вот только платья на мне было чересчур мало. Про такое наша уборщица из училища, баба Шунта, обычно говорила: «Подол из подмышек начинается». Черный наряд с открытыми плечами, облегающий, словно вторая кожа, едва прикрывал ту часть тела, которая как магнит притягивает приключения. Зато ноги, возвышавшиеся на пятнадцатисантиметровой шпильке, казались невероятно длинными. Образ довершали черные перчатки по локоть, скрывавшие джейтишник на правой руке.

Прит же, как всегда, была непозволительно великолепна. Распущенные волосы, карминовое платье в пол с вырезом на спине почти до самых ягодиц и таким же смелым разрезом подола практически от бедра. Довершали образ роковой рыжей красавицы каблуки недосягаемой высоты.

Когда мы зашли за Максом, тот остолбенел.

– Проводишь нас, таких прекрасных, на вечеринку? – кокетливо хлопая ресницами, спросила Прит.

Она флиртовала, даже не задумываясь над тем, что делает. Так сказать, доводила до совершенства навык соблазнения.

Водилась у нее такая привычка. Как-то раз, когда она строила глазки какому-то замшелому пеньку, с которым мы по случайности ехали в одной капсуле, я не выдержала и поинтересовалась, чем она занимается. На это Прит недоуменно ответила, что просто оттачивает навыки молчаливой беседы, то есть стрельбы глазами, и делает это не с какой-либо корыстной целью, а из любви к искусству.

Макс сглотнул и, кивнув, молча предложил мне руку.