Водные маги жгут

Весело трещали поленья в камине, и даже осенняя муха упорно билась в прозрачное стекло, отказываясь впадать в спячку.

Мы только расположились за столиком, как в зал выполз не иначе как сам хозяин таверны. Причем шустро так выполз. Его хвост извивался по полу, в то время как тело нага было вертикальным.

– Ис-с-чадьям тьмы здесь-сь делать нечего… – прошипел он, вперив в лиса свои вертикальные зрачки и ощерив ядовитые клыки.

– Значит, здесь только исчадьям света дозволено трапезничать? – в тон змею вопросил лис, вставая.

Выразительно вопросил, исключительно в манере боевых магов, размяв пальцы так, что костяшки хрустнули.

Лис с шумом отодвинул стул. Я подумала, что сейчас кто-то чего-то недосчитается: либо наг клыков, либо я жениха, а заодно и завтрака. За завтрак было особенно обидно. Я жутко проголодалась. Но вряд ли после драки, учиненной северным лисом, меня тут накормят.

Я аккуратно поднялась со своего места, сделала шаг, другой, поближе к стеночке. Там и щитом прикрыться удобнее, и к выходу поближе.

Опять же для красоты и антуража секиры на стене висят… И тут в звенящей напряжением тишине прозвучало:

– Старый хрыч! Я думал, тобой в Шумерлинских топях льерны подзакусили. А ты, отказывается, в светлой столице хвост греешь. – С этими словами темный широко улыбнулся и, распахнув объятия, шагнул навстречу нагу.

Тот радостно оскалился, зашипел что-то в духе: «Убить бы тебя, гада, да старая дружба не позволяет» – и ответил на объятья. Причем искренне – аж погремушка на конце хвоста затрещала, выдавая чувства хозяина с головой.

– Шейс, все так же за полет стрелы чуешь нас, темных, и ненавидишь столь же рьяно? – обнимая и хлопая друга по плечам, вопросил лис.

– Почти всех. Ты, Хозяин Бурь, исключение. – Он хитро усмехнулся. – Рад видеть тебя после стольких зим. А кто твоя спутница, готовая приласкать меня парой проклятий? – Наг обернулся ко мне, его раздвоенный язык затрепетал в воздухе.

– Она светлая. Так что с проклятиями у нее туго.

«Это он зря!» – мысленно возразила я лису.

Трактат о проклятийных благословениях, за авторством Вивиан Бьерк, урожденной Блэквуд, я не только прочла, но и выучила назубок. Так что мое добрословие могло быть почище многих темных чар.

– Светлая? – не поверил наг, выразительно глянув на меня, добрую, ласковую, отзывчивую волшебницу с топором в руках.

– Ди! Верни на место! – прошипел сквозь зубы лис, обернувшийся в мою сторону и узревший картину «дева со столовым прибором тролля в руках».