У волшебства запах корицы

Здесь же, в свете утреннего солнца, на изрядной высоте (точное число этажей посчитать не удалось – когда спускалась из окна Ариевой спальни, немного не до этого было) – все иначе, словно в насмешку над стереотипами об омовениях в этих самых замках. Но что меня поразило больше всего – сама ванна: медная, она величественно стояла по центру, словно знатная дородная госпожа. Рядом с одной из ее ножек вырастал кран. Вычурный, громоздкий, но с двумя медными вентилями.

«Здесь есть горячая вода», – мысль, пришедшая на ум при взгляде на эти чуть подернутые зеленым налетом окисла маховики, была очевидной.

Я подошла и повернула вентиль. Труба крана утробно заурчала, плюнула потоком воздуха, а затем и ржавой водой. М-да, рано я возрадовалась местным благам цивилизации. Постепенно поток воды стал светлеть, даровав надежду, что хотя бы через какое-то время то, что течет из крана, будет пригодно для умывания.

Оставив воду включённой, решила разыскать еще одну необходимую вещь – полотенца.

Стопка их обнаружилась в комоде, стоявшем здесь же. Рядом с ним висело зеркало, позволившее разглядеть себя в полный рост.

«Да, мать, ты хороша», – вынесла я сама себе вердикт. Лицо, перемазанное пылью и грязью, на спутанных волосах паутина, рассаженная (это уже памятный след от ветра, приложившего меня хорошенько о каменную кладку при спуске) скула. А халат? Он теперь больше походил на половую тряпку: изодранный на локтях, грязный.

Положим, для меня видок хоть и не типичный, но все же… Когда после майского «картофельного рабства» на даче вечером заползаешь на веранду – рабочие джинсы и рубашка могут быть примерно такими же изгвазданными.

Другое дело – Кассандриола Глиберус. Судя по кратким отзывам Фира, она – барышня утонченная и воспитанная, колорадских жуков по жаре не собиравшая, – так навряд ли когда-нибудь выглядела.

Я еще раз взглянула в зеркало. Интересно, какая она, эта Кассандриола? Судя по отражению, смотревшему на меня, – с чуть задранным кверху носом, милыми чертами лица, но не роковая красавица.

И коса у нее должна быть длиннее моей – вон какой шиньон прикололи на макушке. Рыжеволосая – это точно. «Да уж, – я хмыкнула, – если для дочери придворного алхимика оттенок шевелюры – дар природы, то в моем – результат продукции польского химпрома». Именно краску для волос из этой страны подруга не далее как позавчера наносила на мои волосы.