Записки дракона

Воевал рыцарь преимущественно из-за валунов, языком.

Узнал от него много новых видов, не внесенных в имперский бестиарий, которые, по уверениям тамплиера, встречаются в моем генеалогическом древе. С закатом рыцарь удалился, виконтесса опечалилась. Видно, за неимением серенад даже странные селекционные извращения визитера (и как кентавра можно скрестить с русалкой, чтобы получился дракон, я так и не понял?) стали для нее интереснейшим времяпровождением.

Десятое трявня

Решил не расстраивать рыцаря, и когда он приперся на следующий день, громогласно объявил, что в пещере каждый вечер происходит вызов мракобесов из преисподней и вакханалии с жертвоприношениями.

Пусть не разуверяется в том, что я исчадье тьмы.

Тринадцатое трявня

Увы, слух о вакханалиях возымел обратный эффект: число желающих посетить пещеру с экскурсионной целью резко возросло. Причем, большинство «экскурсантов» – мужики близлежащей деревни.

Четырнадцатое трявня

Пришлось выпрашивать у конта еще и несколько гробов.

Он посмотрел на меня с сомнением, но выдал, словно от сердца оторвал, парочку любимых деревянных бушлатов из склепа.

Судя по ветхости костей и слою пыли, они служили предметами подвальных интерьеров не одному поколению рода моего работодателя.

Пятнадцатое трявня

Расставил гробы в самых неожиданных местах, попросив пару местных упырей переночевать на посмертном контовском ложе.

Выслушал от прыщавой виконтессы монолог в стиле: «Ты варвар, надругавшийся над останками святых…» и «Я покончу с собой, если ты не…».

Разрешил ей кончать. Она отчего-то покраснела и надулась.

Шестнадцатое трявня

Пугалка сработала, вуайерист (как впоследствии выяснилось – это сын кузнеца, стоеросовый детина) от испуга взлетел на мой гребень, который он принял за валун и, вцепившись в пластины, готовые оторваться под его весом, заорал.

Упыри, разбуженные посреди ночи чертыхающимся детиной, заорали в ответ, и, вспорхнув, обернулись летучими мышами и улетели.

Почему при этом заимствованные под честное слово гробы оказались разбиты вдребезги, я так и не понял.

Семнадцатое трявня

Этот придурок просидел на гребне всю ночь, завывая о загубленной судьбе не хуже вурдалака в брачный период. На мое обещание не трогать болезного, если он сам отцепиться от гребня и уползет в деревушку, тот ответил категорическим отказом.

Виконтесса сначала сидела и глупо хихикала в углу пещеры, а потом попыталась состроить парню глазки.