Сквозь девять миров Иггдрасиля. Книга третья

– Дрын с собой возьми, только до смерти не пришиби. Говорю же, дохлый он, с ним даже мой пятилетний Никитка справится.

Обидно было слышать о себе такое: дохлый, квёлый. Нормальные у меня формы, впервые обо мне говорили, как о никчёмном дистрофике. Видимо этот народ отличался крупным телосложением. Надеюсь, мне это предстоит увидеть самому.

Силантий оказался сухим стариком, в сравнении с ним, я очень даже выигрывал. Приближаясь ко мне боком, старик держал нож на вытянутой руке. Я старался не шевелиться, чтобы не спровоцировать местного героя на нападение.

Разрезав верёвки на руках, он кинул мне под ноги кусок хлеба, и поставил железную чашку с водой, которую я осушил одним глотком. Вежливо, почти шёпотом, я попросил его дать мне ещё воды. Дед сморщился, но посеменил с кружкой на выход. Когда он вернулся, спросил его:

– Какого вы роду-племени? Кому служите?

Силантий опять скривил губы, но ответил:

– Земле мы служим, никому больше. Нам ваши власти и законы не указ. Некогда мне с тобой лясы точить.

В нужник днём отведут. Сиди тут, и не рыпайся. – «Как прогавкал.» – подумалось мне.

Оставшись один, порадовался, что руки развязаны. Значит надо пробовать освободить ноги. Оказалось, что это совсем не так просто, верёвка была крепкая, узлы завязаны намертво, а разрезать верёвку нечем. Конечно, можно было попробовать вызвать огонь, но я решил потерпеть, сначала вникнуть в происходящее. Днём ко мне зашёл всё тот же злой громила:

– Поднимайся, до ветру отведу, а то в сарае мне напакостничаешь.

– Ноги развяжи. Я на руках ходить не умею. – огрызнулся я.

Мужик, криво усмехнувшись, освободил мои ноги и подтолкнул к выходу. Да так, что я бегом до двери долетел. Выйдя из сарая, стал оглядывать совершенно одинаковые дома, стоявшие строго в ряд по две стороны, в конце улицы виднелось большое пространство, скорее всего, это торговая площадь, или место сбора жителей этого села. Мы завернули за угол сарая, где в конце тропинки стояла кабинка, сколоченная из досок.

Этот шедевр отхожего места был в единственном экземпляре, и скорее всего предназначался для таких же, как я пленников. Вот только зачем им это, я пока не понимал. На обратном пути моего конвоира окликнули:

– Лука, это то, что нам надо в полнолуние?

Громила кивнул и заулыбался, показав крупные, жёлтые зубы.

– На Дон пойдёшь? Наши уже собрались.

Лука опять утвердительно кивнул. Меня резануло знакомое название реки.