Книга 2. Бегляночки и розочки

За час они управились, а в оставшееся время она, впервые найдя искреннее сочувствие, плакала и рассказывала за жизнь.

– Юля мне сразу очень понравилась, – заявил он, выступая свидетелем в суде.

Они стали встречаться на стороне (грубейшее нарушение трудовой дисциплины). Прикидывали, откуда взять 60 тысяч отступных. Он уехал по месту службы, а она продолжала скрываться, несколько раз её насильно возвращали. Отработки – побеги – отработки…

Но вот служба позади, они сняли домик на окраине города. К тому времени в милицию просочились сведения о притонах.

И закрутилось: контрольные закупки девушек, задержания в клубах, засады у съёмных квартир, аресты, допросы.

Сейчас Юля занимается домашним хозяйством, воспитывает сына. Встречает мужа с работы, ночью прижимается к нему и… боится.

Боится, что соседи и знакомые мужа узнают, чем она занималась… Что кто-нибудь раскроет глаза сыну. Изредка, в магазинах или на улице, она сталкивается с бывшими товарками по «ремеслу Розы»… И видит в их поспешно отводимых глазах тот же мятущийся панический страх.

…И, РЫДАЯ, ЖЕНСКАЯ СЛЕЗА МЕДЛЕННО ПО КОФТОЧКЕ ПОЛЗЛА

В «Модном приговоре» Эвелина Хромченко подала очередную крылатую фразу, вмиг загулявшую по стране:

– Плоская подошва в обуви – признак домохозяек и олигархов.

– … И ещё – длинноногих женщин! – с превосходством парировала Тая, вытягивая свои нескончаемые ноги и шевеля узкими балетными ступнями. Она могла себе позволить носить туфли без каблуков и вызывающе перечить главному эксперту моды.

Потому что с возрастом у женщины меняется всё: характер, лицо, кожа, волосы, голос… Только длина ног никуда не девается: ни убавить – ни прибавить.

Это нынче ногами от ушей никого не удивишь. А в годы Таиной юности они были редкостью. Муж, будучи впервые допущенным к телу, в первую очередь бросился целовать её ноги. Утолив страсть, признался: «Сначала влюбился в них, а потом уже во всю тебя».

Впрочем, штамп о замужестве из Таиного паспорта быстро исчез. Одним знакомым она кратко ответила: «Не сошлось».

Другим: «Не склеилось». Третьим – «Не срослось». Тая не была болтлива и не нуждалась ни в чьей жалости.

Полюбила дождливыми вечерами ходить на вокзал. Там царил особый уют неустроенности: все мечутся либо потерянно сидят на чемоданах. Все немножечко пришиблены, как маленькие заблудившиеся дети. У всех временно выбита почва из-под ног, все выдернуты из привычных мирков. Это состояние было близко Таиному душевному раздраю.