Топот балерин

Топот балерин

Надежда Нелидова

…Болваны, они хоть ценили, понимали, как им повезло?! Какой лотерейный билет, в лице (вернее, в теле) Тальки, они выиграли? Каким сокровищем им посчастливилось обладать?! С её шёлковой кожей, от одного прикосновения к которой у мужчин стекленели глаза и пересыхали рты. С соблазнительными изгибами, со всеми задорными выпуклостями и тёплыми игривыми впадинками? С райской розочкой: спящей, алой и крошечной как её ротик, до поры до времени крепко сомкнувшей тугие, жирные лепестки? Но готовой немедленно, чутко откликнуться, раскрыться, распахнуться, впустить в самую сердцевинку цветка для проникающих поцелуев, излиться сладчайшим нектаром.

Впрочем, ведь все женщины в постели – вампиры, а мужчины – доноры. И это на самом деле испокон веку Евы властно берут – а Адамы покорно отдаются. Женщины – пчёлы, а мужчины – цветы. Женщины – охотницы, а мужчины – жертвы.

Надежда Нелидова

Топот балерин

Топот балерин

– Вообрази, учёные сделали открытие века! Доказали, из-за чего вымерли неандертальцы.

Сейчас по телевизору объявили. У первобытных людей мутировал ген. Женский организм начал отторгать мужское семя!

Ужас, правда? Сегодня человечеству грозит та же опасность: снова безобразничает ген. Ви-до-из-ме-ня-ет-ся! Только что сказали по телевизору. Сенсация! Учёные выяснили причину: из-за фастфуда! Женская суть не принимает мужское естество. Что ты насчёт всего этого думаешь? – тревожится Талия.

– Не знала, что неандертальцы баловались фастфудом.

Мозг у твоих учёных мутировал – вот что я насчёт всего этого думаю.

Талия устремляет вдаль глаза, затуманенные от собственной невыносимой красоты. Взмахивает тяжёлыми ресницами, овевая меня вентиляторным сквознячком. Обдумывает то, что я сказала. Встряхивает серебряными кудряшками, как у купидончика, правда, основательно поредевшими.

– Ай, ну тебя. Вечно со своими смешками. Где ты, а где учёные.

Действительно. Учёные, со своими сенсационными открытиями и любовницами, где-нибудь на симпозиумах на Гавайях.

Обнаружили зависимость неандертальцев от фастфуда, получили нехилые государственные премии и коптятся на солнышке, прыгают с яхт прямиком в Тихий океан.

А я, закутанная, как фриц в 1941 году, сижу на диване, поджав ноги в валенках на шерстяной носок. Плохо топят. До батарей, как до остывающего покойника, неприятно дотронуться.

Рядом в грациозной позе, предполагающей фотосессию, расположилась Талия.