Милая шалунья

И борщ-то у Галы сварен неправильно: на работе женщины угощали – вот это борщ! А Гала пирог на день рождения мужа испекла и послала на цеховое чаепитие – так все кривились, плевались в салфетку и спрашивали, как жена-неумеха его до сих пор не отравила?

И вообще?! Почему Гала за фигурой не следит? Разнесло после родов, как корову, стыдоба. Вон у них, девчата-контролёрши и секретарша Наденька – фигурки точёные, любо-дорого посмотреть, брала бы с них пример!»

Чем дальше, тем больше. Осатанело голодное бабьё. Одна подмигнёт, другая ущипнёт, третья зазывно хохотнёт, четвёртая в тёмном уголке невзначай бочком прижмётся.

А все вместе – науськивают на Галу, законную молодую супругу.

Помаялась – и развелась. Нате, вороны-падальщицы, получайте. Добились своего, рвите мужика на 76 клочков – столько холостячек и разведёнок числилось на фабрике.

И отправилась Гала в свободное плавание барахтаться с двумя ребятёнками. Хлебнула сладости – быть матерью-одиночкой – по самые ноздри. И кто виноват? Гала и виновата.

Соображай, прежде чем пускать козла в огород, мишку в малинник.

А В РЕСТОРАНЕ, А В РЕСТОРАНЕ…

Подруга сжалилась и пригласила Галу в ресторан. У них с мужем была дата, сколько-то лет со дня знакомства. «Что ты всё дома да дома? Может, подцепишь какого-нибудь мужичка».

Но подружкин муж выпил и повёл себя непредсказуемо. Хищно разгладил усы, глаза замаслились на Галу. А может, он перед выходом из дома с супругой повздорил и решил таким образом отомстить? Пригласил Галу на первый танец, на второй.

А подруга, законная жена, сидит, нахохлившись – дура дурой.

Гала сначала резвилась: сто лет не танцевала. Но быстро спохватилась, охальную руку оттолкнула: «Хватит, у твоей жены лицо чернее тучи». Вырвалась, пошла за сумочкой, ищет в ней гардеробный номерок. А подруга так ласково мурлычет: «Куда торопишься? Сядем, выпьем на посошок».

Гала простодушно села… вернее, начала садиться. И вдруг почувствовала, что стул, как живой, медленно из-под неё пополз-поехал. Гала тоже медленно, как во сне, стала падать вверх тормашками.

Упала больно, ушиблась копчиком.

Подруга вскочила, захлопотала, притворно заахала. А в холле, когда уже одевались, коварный муж ухмыльнулся и – Гале на ушко: «Видала, как моя-то? Ревни-вая! Туфелькой ножку стула тихонько подцепила – да ка-ак дёрнет! Здорово ты брякнулась – кверху копытами!» И в голосе гордость и восхищение: вот это жена, боевая подруга, вот это ценит своего муженька.

А кто виноват? Гала и виновата.