Агорафобия

Не дали и к утру, и к вечеру следующего дня. Пытались дозвониться к коммунальщикам. И раньше связь была плохая, а тут вообще глухо погрузились в зону вне доступа.

Стояла жара, и это была катастрофа. Поливать огороды нечем – насосы умерли. Для питья цедили воду из родника. У всех дружно потекли морозильники. Татьяна отыскала на веранде примус. Бросилась варить из раскисшей ягоды – варенье, из размороженных овощей – икру. Мясо – в тушёнку.

Как назло, Татьянин муж с братьями Тыценко накануне уехали в соседнюю область на базу – они занимались оптовой торговлей.

Раньше той недели обратно не ждали. У соседей Ночёвкиных внедорожник не на ходу. Авдеевы только что продали машину – новую ещё не купили. Автобусы до посёлка не ходят – дорога на ремонте…

Зато под вечер объявился безногий Спиридон. Он с оказией уезжал в город за пенсией ещё два назад – и пропал. У барака его сбросило социальное такси – списанный «рафик» с облезлым красным крестом на боку. В прямом смысле сбросило – круто развернулось и прытко умчалось, будто от кого спасаясь.

Из города Спирька обычно прибывал наклюкавшись в зюзю – а тут ни в одном глазу. Глаза вытаращены челюсть трясётся. В углу небритого рта приклеилась, присохла забытая ещё с города папироска.

Измученные неопределённостью поселковые женщины заслышали шум машины. Перебороли соседскую, классовую, социальную неприязнь, вышли к бараку. Вокруг Спирьки клубился барачный люд, находящийся в разной степени алкогольного опьянения и похмелья.

Покачивался, помалкивал, тяжко тряс башками, со скрипом ворочал мозгами. Переваривал привезённую Спирькой из города дикую, невероятную, чудовищную новость.

Спирька оглянулся на подошедших «чистых» поселковых женщин. Глухо повторил, облизнув чёрные треснувшие губы:

– Революция.

– Что-о-о-о?!! Какая… Революция?!

– Переворот. Социяльный взрыв. Учебник истории читали? Экспраприацыя экспраприатыров.

Мир хижинам, война дворцам. В руках восставших почта, телеграф, мосты. Телевизерь. Мобильная связь. Электричество везде вырубили. Страх, что в городе делается. Мясорубка. Спасибо, кореш на «рафике» подбросил.

С торжеством оглядел вытянувшиеся лица. Охлопал, ощупал пиджак, весь в чём-то сохлом, чёрно-красном. С отвращением поскрёб:

– Кровь. Не моя. Женщину одну из мерседеса вытащили… Беременную не пожалели. Что делается. Ох, зверь народ.