Чемодан – вокзал – Кавказ

Восточные мужчины знали, что делали, когда прикрывали лицо женщины чадрой, оставляя мерцать прекрасные глаза.

Девушка из сна – это Аня. Влюблена в него отчаянно, до слёз – а думает, никто не догадывается. А глаза всё выдают.

Алеет, как зоренька, дрожит как деревцо, задыхается от волнения, когда остаются наедине. Глупенькая моя. Но как славно приходить в отделение и знать, что снова встретят распахнутые бездонные тёмные озёрца глаз этой девочки.

«Только утро любви хорошо… Поцелуй – первый шаг к охлаждению».

Вот что им не грозит: поцелуй и охлаждение. Сергею Ильичу в голову бы не пришло изменить жене, тем паче – уйти из семьи. Дикость какая. Это как, допустим, растущий у них на даче дубок подобрался бы, выдернул из земли корни и перебрался в другое место. Как в песне: к тыну, к тонкой рябине.

Сергей Ильич был глубоко порядочным, прочным, матёрым, закоренелым, застарелым, ответственным мужем и отцом, семьянином. Ему было 28 лет.

– Сергей Ильич, вам лучше? Больная…

Узел ослаб – будто сердце обволокло тёплым молоком.

– Ну, молодцом. Всё у нас идёт замечательно. Будете как новенькая.

Операция завершена. Только почему-то пациентка всё время постанывала:

– Ноженьки мои, ноженьки. Ластоньки мои бескрылые!

С тревогой склонился:

– Ноги тянет?

– Не, это я так. Не обращайте внимания. Привычка у меня.

А вообще, наркоз на больных по-разному действует. Одна учительница словесности, например, во время удаления аппендикса пела романсы: очень приятным грудным голосом.

Нынче лишних людей нет. Каждый человек при своём месте.

ЧЕМОДАН-ВОКЗАЛ-КАВКАЗ

… – Мы идём по тонкой дощечке над ручьём…. Нет, по канату над горной рекой. На голове несём драгоценную вазу. Одно неверное движение – ваза разобьётся… Бедро узко, изящно скользит вдоль бедра…

– Канатоходец с вазой на голове, прости господи, – это что-то новенькое… – ворчит кто-то.

– Руки держим округло, чуть на отлёте. Кисти рук – лодочками! Ножка собирается сладострастно обвить другую ножку, но в последний миг обманывает её и упруго выносится вперёд. И-и – начали! – голос нашей руководительницы утрачивает лирические нотки, наливается чеканным металлом:

– Верхнюю часть туловища зафиксировали намертво. Закатали в гипс.