Декабристка

Ручка-блокнот при себе? Запиши на всякий случай, – она обошла «форд» и продиктовала по телефону автомобильный номер.

Километрах в пятнадцати от города свернули в просеку.

– Алё, в чём дело? – завертела головой дамочка. Галантность с Бамбалука как ветром сдуло.

– Телефон дала, живо. Телефон дала, кому сказал.

Грушка сидела, отвернувшись к окну, как бы ни при делах. Бамаблук вышел и легко сковырнул пластиковые фальшивые номера. Открыл багажник, вжикнул «молниями» на чемоданах. Начал шуровать, в снег полетели яркие тряпки.

Грушка тянула из рук женщины сумку. Та не давала, прижимала к груди. Грушка прямо посмотрела ей в глаза… женщина отпустила. Так. Кажется, нюх Бамабалука не подвёл. Кошелёк, косметичка, визитница – всё новенькое, натуральная кожа. В кошельке тугая пачка купюр. В кармашке пять банковских карт.

– Пин коды?

– Вы меня убьёте?!

Правильно мыслишь, детка. Все сейчас насмотрелись криминальных драм. Знают: если преступники без масок – плохи твои дела, мамуля.

Ладно. Пускай с истеричкой Бамбалук возится, выбивает коды-шмоды. У него лучше получается. Деловито рылась в сумке, перетряхивала женские вещицы. Початый пузырёк французских духов – настоящих, неподдельных. Паспорт тоже в пахучей натуральной коже. Недурно живём.

Фотка в паспорте красивая, как у артистки. ГРУШЕВА СВЕТЛАНА АНАТОЛЬЕВНА. 1980 год рождения. Не замужем.

В свои восемнадцать лет Грушка ходила в паспортный стол. Там тётка в лейтенантской форме не дала ей адресов: «Не положено».

Но сердобольно сказала, что фамилия «Грушева» в их городе редкая. А чтобы по возрасту в матери годилась – так вообще пара-тройка кандидаток.

– Скажите. У вас не рождалась девочка? Вы не оставляли её в роддоме? – глупо улыбаясь, спросила Грушка. Про себя умоляла, гипнотизировала: «Скажи «да», скажи «да». И женщина чего-то туго сообразила.

– Рож… жала. Ос… оставляла… Глупая была… Молодая…

– Слушайте, – одними губами сказала Грушка (у Бамбалука слух был как у хорька).

 – Я сейчас по-тихому вызову полицию. А вы не подавайте виду. Тяните время.

Когда Бамбалука вязали и тащили в полицейскую «буханку», он матерился так, что снег шапками валился с высоченных сосен. Подбитым, заплывшим глазом недоуменно пялился на плачущих, обнимающихся женщину и Грушку.

– Это моя девочка, – как полоумная, смеялась и объясняла всем пассажирка. – Куда же вы её от меня? Ведь это девочка моя…

… – Ври да не завирайся, Грушева.