Пыльные Музыри

Вылез на пружинах ящичек, а там…

Вот показывают в сказках ларцы – а в них слепящие глаза, брызжущие искрами самоцветы: большие и малые, гранёные и гладкие как яйцо, опутанные витками тяжёлых тёплых жемчужных бус – вот здесь то же самое.

Зойка сразу крикнула хозяйку. Юдифь – лицо каменное – ящичек водворила обратно, а вечером откровенно поговорила с Зойкой. И Зойка, заплакав от чувств и оказанного доверия, торжественно крестилась, целовала крестик: что никогда никому ни полсловечка…

Потом Юдифь частенько уже при Зойке вынимала ящичек, раскладывала сокровища.

Будто засыпая, прикрывала тяжёлыми тёмными веками глаза, вспоминала: кто подарил, когда. Зойка слушала разинув рот, развесив лопухами уши: тысяча и одна ночь. Браслет с изумрудным жуком (в цвет глаз) Юдифь получила в день рождения в тёплый июньский вечер. Играли в фанты, много танцевали, много пили шампанского – в бокалы залетал тополиный пух. Легли под утро, а утром – война…

Эту рубиновую розочку – правда, не отличить от настоящей, чуть увядшей? – Юдифь обнаружила в корзине с живыми розами.

Под конец со дна ящичка извлекла узкий футляр. Из взбитого бархата вынула, приложила к груди такое… неописуемое! Тончайшее кружево, сотканное из мириад дрожащих огоньков – как росяная паутина на солнышке. «Это ожерелье одно стоит всего ларца. Раритет, девятнадцатый век. На бенефис доставили из ведомства Лаврентия Берии».

И вот – исчезло ожерелье. О котором знали только хозяйка и Зойка.

Всё на месте, а шкатулки с ожерельем нет. У Юдифи страдальческое недоумение прорезало в белом лбу жирную морщину, гнев и отвращение перекосили лицо.

– Зоя, из дома ни шагу. Вы под домашним арестом. Я заявила в милицию, у меня там большие связи. Пока заявление положили под сукно. Установлены видеокамеры, с вас глаз не спустят, сорока вы воровка. Хотела же отнести в банковскую ячейку, как чувствовала… Одним словом. Найдётся ожерелье – в ту же минуту вон отсюда.

Зойка, припоминая облитые глубоким презрением слова, горестно покачала головой, при этом голова у неё забряцала гребнями и заколками. Зойкины пальцы тоже постукивали громадными фальшивыми перстнями, которые она завела, подражая Юдифи. Она вообще многое у неё переняла: волосы закалывала в высокий пук, брови выщипывала дугами, толсто накладывала на лицо ночной крем.

При уборке и мытье посуды «перстни» приходилось каждый раз снимать.