Свекруха

Каждый вечер одно и то же. На пороге, не снимая пальто, заговорщически суёт руку в карман: «А что я принёс сынише?» – «Ула (ура)! Сникелс (сникерс)!»

Сладкую импортную отраву – малышу?!

– Сынок, тебе нельзя! – протестовала Татьяна.

– У-у! Мама похая, папа хоёсый!

Вот и поговори. Как-то получилось, что Татьяна не имела права голоса. Может, потому что не работала и жила за счёт мужа. И очень хорошо жила, между прочим. Всё-таки жена банкира.

В гайдаровскую реформу, если что и потеряла, так разве бутылку из-под шампанского, набитую советскими гривенниками.

В забитой под горлышко бутылке-копилке умещалось ровно 300 рублей. Татьяна не узнала, так ли это на самом деле: выбросила бутылку на помойку. Теперь жалела: выставила бы в гостиной на полке как сувенир.

Когда страна голодала и холодала в девяностые годы, Татьяна, под надёжным мужниным крылом, их даже не почувствовала. И до сих с недоумением пожимала плечами: «Бог с вами, какие лихие девяностые? О чём вы?»

Каждый день – живые деньги.

Каждый месяц – коробки деликатесов, ящики мороженых индеек, обёрнутых в тонкую импортную бумагу. Пока мы ломали головы, как растянуть на месяц килограмм ячневой крупы и кусок серого мыла по талонам, Татьяна ломала голову: что делать с этими индейками – уже в рот не лезут. Ножки – в жарку, мясо – в фарш, кости – в бульон, остальное в тушёнку.

И что делать с новой шубой (выйти всё равно некуда, а с ребёнком гулять удобней в пуховике)? И какой выбрать гарнитур с заднего хода мебельного магазина, чтобы обставить очередную квартиру.

Они их меняли как перчатки.

***

Быть женой такого мужа хорошо. А сыном такого папы – крайне вредно. Никакого мужского влияния, жаловалась Татьяна. Совершенно странное, неумное понимание отцовства. Сын для мужа – вроде живой игрушки, хомячка.

Пришёл с работы, пощекотал, потормошил, погладил по шёрстке, потискал. И – «не мешай, папа устал» – до ночи зависал в телефоне. Величаво, как лев, расхаживал по квартире с длинным волочащимся проводом.

Громогласно ругался, жизнерадостно гоготал. Утрясал за границами квартиры свои нескончаемые дела. Дня ему мало.

А «сыниша» рос. На смену сладостям пришли игрушки. Любой «Детский мир» мерк в сравнении с их детской. Потом пошли приставки с Марио, потом компьютер и модные шмотки. Ну и, наконец, карманные деньги.

Татьяна язвила: «Миш, ты готов сворачивать купюры в трубочку и совать сыну в попу».