Склерозочка моя

На следующее утро на кухне хозяин говорил убедительно:

– Альбина Лексевна! Я живой человек и вижу: вам требуется человеческая и материальная помощь, и я готов вам ее оказывать. Это при условии, что вы станете моей сожительницей. А в дальнейшем можно даже зарегистрировать брак!

Перетрусившая Альбина в тот же день удрала, хотя у нее было уплачено вперед, и ночевала у задушевной подруги Аннушки. Аннушка сама едва помещалась в комнате с дочерью, зятем и двумя внучатами.

Она постелила себе и Альбине в коридорчике на полу.

Ночью через них то и дело переступали ноги сонных жильцов, которые шли в туалети. И на ухо рассказывала, что в тесноте дочь с зятем вынуждены «спать» – в смысле, заниматься любовью, как говорят в мексиканских сериалах. Делать это урывками, когда включается и урчит холодильник в углу, чтобы не слышали Аннушка и внучата. Недавно дочь вызывала мастера. Тот оказался понятливым: поковырялся, и теперь холодильник работает еще громче и дольше. Им как раз хватает.

Альбина стыдливо натягивала на лохматую голову одеяло.

Аннушка удивлялась: «Чего ты, глупая? Это дело житейское…»

* * *

Потом Альбина еще долго моталась по квартирам.

Подозревая ее в воровстве, хозяева нарочно при ней шумно запирали шифоньеры. Проверяли «на честность», подкидывая к порогу полтинник и елейными голосками спрашивали, не ее ли денежка. Достоинствами в их глазах было: тихая ли, не воровка, не водит ли, упаси бог, мужчин, не оставляет ли в ванной после мытья налета на стенках и волосяных комков в сливном отверстии, чисто ли смывает за собой унитаз…

Как-то, возвращаясь с работы, Альбина обратила внимание, что мусорные мульды во дворе огорожены кирпичными стенками.

Альбина подошла, потрогала добротный кирпич и вот что подумала. Что если бы ей разрешили, то она накрыла бы это сооружение крышей, мало-мальски утеплила и с радостью перетащила сюда и шкапчик-посудницу, и сервиз на 24 персоны, и стала бы жить-поживать – сама себе хозяйка.

Задушевная подруга Аннушка кричала ей:

– Разуй глаза! На твоей работе обзавелись жильем дети тех, кто пришел после тебя.

Иди в профком, ставь у ног тазик – и реви!

Альбина, при мысли, что надо требовать, втягивала голову в плечи.

* * *

И прошло еще много лет.

…Был конец рабочего дня.

В приемной мэра было пусто, только на одном из поставленных у стены стульев сидела, понурившись, Альбина в потертой шляпке с перышком. Она прислушивалась, как в коридоре гремит ведром уборщица.