168 часов до Парижа

– Каким таким: «винтом в лоб»?

– Присказка у меня такая, чтобы не ругаться в приличном месте. Хотя здесь, я думаю, будет кстати.

– Хорошо. Ничего не понимаю! Вы дарите террористу штаны в обмен на что? На сюртук. Это зачем во время аварии, когда каждая секунда на счету?

– Взамен утраченных, которыми он заделал пулевые отверстия.

– Вы сами верите в подобные небылицы? Как можно бак из железа отремонтировать тряпкой?

– Этот фокус и для меня тайна. Однако, залатал и преотлично, иначе я не имел бы удовольствия наслаждаться беседой с вами.

– Язвите? Напрасно. В вашем положении надобно поскромней себя вести.

– Если это допрос, то весьма и весьма странный. Я совсем не понимаю, что хотите узнать. Спрашивайте по существу.

– Это вы убили Савву Морозова? – неожиданно перевёл разговор дознаватель.

– С какой стати? Что за фантазии? – возмутился Левоневский.

– Отпираетесь. А ваша подельница во всём созналась: как усыпила бдительность любовника, и как застрелили несчастного из своего револьвера.

– Любовника?! Вы кому такое говорите – коммунисту? Коммунист никогда не станет резать глотку из-за денег!

– Вот вы и сознались. Откуда известно, что Морозова зарезали? В прессе такого не печатали. Смотрите, пожалуйста, – Порфирий бросил на стол «Московские ведомости» с портретом Морозова в чёрной рамке.

– Из газеты «Гудок Кубани».

– Какой такой газеты? Где она у вас?

– Осталась в куртке, которую отдал иностранцу.

– Вместе с личным оружием для достоверности. А ещё коммунист!

Левоневский поперхнулся и растерянно посмотрел сначала на следователя, потом в пыльное окно с кованной решёткой, сквозь которую виднелись курлыкающие сизари на обитым цинком подоконнике.

«Отдать бандиту личное оружие – это верный трибунал! Грозит исключением из партии и прощай небо – промелькнуло в голове у лётчика. – А газету, кто сейчас поедет в Ростов. Это ведь не Санкт-Петербург!»

Порфирий с удовольствием наблюдал эволюции на физиономии задержанного. Наконец-то он заставил волноваться полярного лётчика.

Теперь необходимо задать несколько вопросов этой самой Жу-Жу. Джульетта Сапрыкина по мужу. Следователь перешёл в смежную комнату, оставив задержанного читать газету.

Джульетта с мольбой подняла заплаканные глаза.

– Отпустите бедную женщину. Я уже всё рассказала. Сколько можно допрашивать?

– Ещё несколько вопросов. Держитесь, совсем чуть-чуть осталось. Вот попейте сладенького. – Сыщик поставил дымящийся чай в бронзовом подстаканнике «Охота».