Плюш и Ко: не опуская рук

Проходи, все уже… – От удивления Зум-Зум даже икнула, за плечом Глена стояла Патриция. – Патриция? Вот уж не ожидала. И тебе привет. Проходите.

За то время, пока гости стягивали куртки и мыли руки, никто не сказал и слова, как только парочка вошла на кухню, атмосфера тут же изменилась. Сидни села на стул и жестом велела Люку сделать то же самое, он повиновался; напротив них места заняли Глен и Патриция, во главе стола с одной стороны села Полин, с другой Наташа.

– Стол выглядит крышесносно! Полин, может у тебя день рождения? – Наташа оглядывала угощенья.

– Нет, день рождения у меня через месяц. И потом, можно ли мне было пригласить тебя и не сообщить об этом? С моей стороны это было бы некрасиво. – Зум-Зум от волнения тараторила сорокой, ее пальцы так сильно сжимали салфетку под столом, что та потрескивала от натяжения. – Если вам так уж хочется знать причину, то могу назвать целых две. Со следующей недели я возвращаюсь в школу, да, мне позвонил учитель. Новость неплохая, и я решила отпраздновать.

– Что ж, действительно. Обучаться удаленно в выпускном классе, что может быть бесперспективней? – равнодушно отозвалась Сидни.

– А еще я начала ходить на курсы кулинарного искусства, – на ходу сочинила Зум-Зум, – последние занятия посвящались мясным блюдам. Меня хвалят, поэтому я решила попрактиковаться дома. Совместила приятное и полезное. И я прошу вас, начинайте уже есть!

– Так мы подопытные? Решила мастерство отточить на нас? – засмеялся Люк.

– Нет, что вы! Я бы ни за что не стала рисковать вашим здоровьем! – натянуто улыбнулась Зум-Зум Люку, который почти доел свою порцию.

 – Все свежее, и правильно приготовленное. Моя мама меня безустанно контролировала, вы же знаете, ее готовка – высший пилотаж.

– Я бы тоже походила на такие курсы. – Поддержала Наташа. – Или на кондитерские. Обожаю сладости!

– Мясо отменное! – согласилась Сидни. – Где эти курсы? Далеко отсюда?

– Я попала туда по знакомству, через маминых коллег. Я узнаю завтра, нужен и им ещё народ.

 – Полин не могла собраться. На ее тарелке лежал ароматнейший кусок грудинки, а чувство голода сменилось гадкой тошнотой.

Необъяснимым образом Зум-Зум не могла унять дрожь в ногах и руках, она оглядывала гостей, и от тревоги на ее лбу выступала испарина. Ее напрягал и тот факт, что Глен молчал, как рыба, он тупо ковырялся вилкой в своей тарелке, сортируя в разные стороны мясо, картофель и вяленые помидоры, а лужицу зеленого соуса собрал в центре.