Плюш и Ко: не опуская рук

 – Что ты хочешь сказать? Что я тебя заставил встречаться с ним? Ты разве не поняла, что он за тип после его первой драки? Он разбил чуваку морду на спор за пачку сигарет! Уже тогда были все звоночки! Да и не звонки, а целый набат! Тебе ничего не стоило тогда порвать с ним. Вроде бы взрослый человек, можешь действовать без подсказок!

– Тогда ты его братом называл. И как я могла обидеть его?

– В гробу видал я таких братьев! Никогда между вами у меня выбора не стояло!

– Конечно не стояло. Ты выбирать не умеешь, за тебя все мать делает!

– Вот только не надо мать сюда приплетать! Ты, как никто другой, знаешь, что против нее у меня нет иммунитета! Она мне кровь портит!

– Да! Все живут хорошо и счастливо! У всех внимательные и добрые родители, только тебе не повезло, бедолаге! Ты родился с серебряной ложкой во рту, все было, чего не пожелай! Одна беда – мамка у него заругается! Ты и ложки дерьма в жизни не сожрал!

– Вот, значит, как? Я маменькин сынок по-твоему?!

– И никто другой! Она у тебя центр вселенной.

Цель твоей жизни – это матери угодить. Ты даже не можешь сходить на свидание к девушке, которая тебя любит, без мамкиного разрешения.

– Про кого это ты сейчас? – оторопел Глен.

– Не про Патрицию твою, уж точно! – Сидни завелась не на шутку, ее крики становились все громче. – С тех пор, как ты с ней связался, ты на каменный истукан похож. Она запрещает тебе разговаривать с людьми, запрещает ходить по городу одному, контролирует все звонки на твоем телефоне, совсем не удивлюсь, если она за тобой и в туалете наблюдает.

Кстати, Глен, ее поведение тебе никого не напоминает? Да она же копия твоей матери! Слепой идиот!

– Не обобщай… – только протянул Глен.

– Что это все?! – вдруг руки ее бессильно повисли, глаза Сидни наполнились слезами, она уже не могла сдерживать нахлынувшую на нее волну обиды. – Все это такая хрень… Я тоже идиотка. Для кого я стараюсь? – она дернула себя за платье, – Я одеваюсь, говорю, хожу – все, как ты хочешь. Как долбаный джинн, я исполняю твои желания, стоит тебе хоть слово сказать! Мы так давно знакомы, кажется, сто лет, правда? За все это время ты не был таким придурком, как сейчас.

– Сидни! – Глен тяжело выдохнул. – Сидни, подожди…

– Я все тебе отдала. Все! Не надо думать, что все было в шутку или по глупости. Себя люди дарят не в угоду случая. – по ее холодным щекам потекли горячие слезы. – Ты играешь с людьми, Глен. Ты страшный человек.

– Ты сама хотела. Ты первая начала…

– Конечно.