Перевал Альтара

Мародеры печально примолкли и сели у самых дверей вирт-центра, им нужно было решиться: отступить и потребовать деньги обратно или рискнуть и сыграть. Видимо, кто-то мудрый здесь нарочно поставил диваны, кожаные, глубокие, с мягкими подголовниками. Чтоб обдумывали ситуацию, не отходя от приманки.

– Навязанная услуга, – озвучил за всех Витек. – О чем нам еще не сказали?

Менеджер, понизив голос и оглянувшись на камеру наблюдения, признал, прикрывая ладонью губы:

– О том, что вторичное посещение будет в два раза дороже.

– Ого! – взвился прижимистый Алька. – А губехи у вас не треснут?

– Аль, погоди, не кричи! – осадил его хмурый Витька. – Все же понятно! Бесплатный сыр – и крысы бегут в западню!

– Витя, не надо про крыс! – привычно попросила Варюха.

– Да, да, я не буду, прости. Я про то, что теперь понятно, почему операция на халяву.

– Разумеется, – сказал менеджер. – Мы торгуем не операцией, подумаешь, пять проколов. Просто она открывает двери в мир нереального кайфа.

Я играю в Альтар, ребята. Честно, я гамю в Альтар. И сейчас я чертовски завидую: у вас будет это впервые. Вы увидите мир Альтара во всей его красоте.

Ника встала и распустила волосы, стянутые в конский хвост:

– Где у вас делают операцию?

А потом, как и менеджер, прикрываясь рукой, шепотом пояснила склонившимся к ней Мародерам:

– Сегодня мы все исследуем. А потом, после концерта, мы вчетвером возьмем Перевал. Мы пройдем сто двадцатый дан и получим награду.

И нам хватит денег не только на центр, мы сможем купить себе виртаки.

Мародеры согласно кивнули.

В медпункте снова вышла заминка. Короткая, но неприятная. У них потребовали паспорта.

– Кто ж едет с паспортом в развлекательный центр? – пробубнил недовольный Витек. – Вот опять нас подставили в ваших «Ракитниках»!

– И что у вас тут происходит? – подхватил стервенеющий Алик, по привычке вступая в бой вслед за Танком. – Сначала билеты втюхали, никого не предупредив, потом отправили на операцию, а теперь что? Валить домой и доставать паспорта?

Дело было не в документах, хотя, конечно, про них забыли.

А в правилах, вывешенных на стене, где значилось крупными буквами: без согласия совершеннолетних операция не проводится. То есть делают даже детям, но только под подпись родителей. А им было всего по пятнадцать, и на согласие предков они даже и не рассчитывали.