Иероглиф «Любовь»

Юй поклонилась ему вслед, благодаря за помощь.

Она нашла свою госпожу, прекрасную Нэнхун, сидящей в спальне на неприбранной постели. Дивные волосы Нэнхун были не причесаны, лицо подурнело от слез, глаза потускнели. Нэнхун сидела в простом халате, не забинтовав ног, и безучастно смотрела на расписную ширму, где был изображен брачный танец журавлей.

– Милая госпожа, что с вами?! – в испуге воскликнула Юй.

– А, это ты, младшая сестрица, – слабо улыбнулась девушке Нэнхун.

 – Я, верно, заболела и скоро умру. Голова у меня кружится, тело ослабело, не хочется ни есть, ни пить, хочется лишь плакать. Мне кажется, со слезами из меня ушла вся моя душа…

– О госпожа, прошу вас, приободритесь! – зашептала Юй, обнимая ноги Нэнхун. – У меня прекрасные вести! А вот залог правдивости вестей. – И Юй протянула Нэнхун заколку-феникс. – Узнаете вы эту заколку?

– Да, это моя заколка, здесь гравировка моего имени… Но та была серебряная, а эта золотая.

Как это произошло, Юй?

– Я вам все расскажу, – заверила служанка. – Но обещайте мне, что вы перестанете плакать, выпьете чаю и придете в себя!

– Хорошо.

Юй, не опуская ни малейшей подробности, рассказала наложнице Нэнхун о своих приключениях. Рассказ произвел на Нэнхун поистине целительное действие: глаза ее заблестели, на щеках расцвел румянец; она взяла щетку и стала причесывать свои длинные волосы-тучи.

– Значит, у меня есть надежда? – спросила Нэнхун.

– Истинно так, госпожа! – ответила Юй и принялась хлопотать, чтоб ее хозяйка окончательно пришла в хорошее расположение духа.

… А если хотите знать, что было дальше, мой достославный читатель, то прочтите следующую главу.

Глава третья

Поющий таз

Ах, как приятен в полуночный час

Шум пира средь сияющих террас!

Звон кубков, пенье, смех, веселый гул —

Да кто в них с головою не тонул!

На блюдах халцедоновых лежат

Айва и персик, груши, виноград.

От пирогов, жаркого и приправ

Смягчится даже самый жесткий нрав.

Рекою льется сладкое вино —

В мир грез уводит пьющего оно.

С красоткой здесь жеманится один,

Другой уже забылся сном хмельным..

Здесь бог веселья главный господин,

И каждый на пиру роднится с ним.

И кажется, что полная луна,

Что по небу скользит, сама пьяна.