Курортная зона

Кто не смотрел – настоятельно рекомендуем. Правда, Ларисе этот фильм совершенно не нравится, поскольку киношные драки она считает страшно далекими от реальной жизни наемного убийцы. Ну, в этом с Ларисой, конечно, не поспоришь…]. Что будешь пить?

– Твою кровь, пропойца несчастный.

– Да ну!.. Отравиться наконец решила, а, Мамба? Рекомендую инновационное средство на основе аконита… Почти безболезненно…

– Спасибо, в другой раз. Я отправлюсь к праотцам – а ты будешь устраивать пип-шоу на моей могиле? Не пойдет.

Я столько лет мечтаю проводить тебя в колумбарий! Хороший повод, чтоб обновить свое траурное платье.

– Только не это. Я завешаю, чтоб за урной с моим прахом ты шла в траурных джинсах и траурной майке с физиономией Скруджа Мак-Дака. Физиономия тоже должна быть траурной.

– Хорошо, я учту. – Лариса невесело усмехнулась, и это не ускользнуло от внимательного, совсем несхожего с веселыми словами взгляда мужчины, который открыл Ларисе дверь.

– Все так плохо? – спокойно поинтересовался мужчина, сбавляя обороты показной веселости.

Лариса молча кивнула.

– Понятно. Давно я тебя такой не видел, еще с прошлого года.

Лариса, сбросив в прихожей свой замшевый плащ, прошла в гостиную, мимоходом поинтересовавшись:

– А что именно из событий прошлого года ты имеешь в виду?

– Убийство Осинского. Это было чересчур – накачать бедного магната солями бария. Некрасивая смерть.

– Согласна, некрасивая.

Но заказчики пожелали, чтобы Осинский умирал медленно, слушая кассету с записями обвинений во всех своих преступлениях против мировой экономики.

– Самое забавное, что он вряд ли что-либо слышал. Я тут просчитал, что превышение разовой токсической дозы на четырнадцать и восемь десятых миллиграмма резко ослабляет деятельность слуховых и зрительных рецепторов. Хотя сознание сохраняется. Да еще мерцание предсердий все осложняет. Я тебя понимаю, Мамба.

– А при чем здесь я? Не я его заказала.

– Но ты его убила.

– Это моя работа. А если ты скажешь об этом Осинском еще хоть слово, я тебе такое мерцание предсердий устрою…

– Извини, понял. Просто хотел тебя развлечь. Ничего более. Может быть, чаю приготовить?

– Пожалуй. Только чашки я самолично перед этим помою. С тебя станется в них какой-нибудь гексахлоран разводить.

– Лариса, обижаешь! Я же не зверь.

– Знаю. Именно поэтому и помою.