Курортная зона

И поняла, что надо бежать на зов, даже не натягивая сброшенных туфель.

…А Нарик, увлеченный бюрократическими словопрениями, даже и не заметил, как она исчезла.

У темного запасного выхода из зала холодная костлявая рука стиснула ей рот, предупреждая все вопросы:

– Исчезни. Немедленно. Не вступая ни с кем к разговоры. Будь в бункере “А”. Затаись. Я тебя там найду. Выживи. Это нужно.

Так с Ларисой мог говорить и отдавать приказы только один человек. Старик.

– Почему? – Она беззвучно шевельнула губами, оцарапав их о его жесткую ладонь.

Она не спорила, она верила, что его приказ – главное, но она не хотела быть просто гранатой, брошенной в мишень. Она хотела знать.

Почему.

– Истопник здесь, – прошелестел голос Старика и тут же исчез. Исчезла его ладонь, исчез любой намек на его недавнее присутствие.

Но зато все стало на свои места.

Ларису снова (в который уж раз!) хотят убить.

Но теперь это серьезно. Иначе Старик не стал бы утруждать себя предупреждением, справедливо полагая, что его ученица сама способна предчувствовать и предупреждать все малейшие посягательства на собственную жизнь.

Значит, действительно надо бежать.

И отсутствие туфель на шпильке – удача, а не помеха.

Прямо-таки чувствуешь себя Золушкой, вовремя слинявшей с бала. Только на балу резвились не принцы, а монстры.

…А она, оказывается, неплохо разбирается в хитросплетении коридоров и тупичков этого хилого дворца! И когда только успела! Или это включилось чувство самосохранения? И оно, оно, родимое, выводит Ларису на балкончик к пожарной двери.

Вскрыть дверь, очутиться на таком же балкончик, но уже снаружи и спуститься-затеряться в палой листве окружающего дворец комбайностроителей хилого парка – дело мгновений, не минут. А дальше, бросив собственную машину на стоянке (нет гарантий, что она не заминирована), поймать доброхота-частника, умолить его свезти “несчастную-девушку-жертву-ревнивого-мужа” в некий заштатный городишко. На тайную квартиру, конспиративный, блин, бункер, который спасет вдруг ставшую такой ценной Ларисину жизнь!

Прощайте, комбайностроители! Вы славные ребята! И дворец у вас был славный, раз собрал под свои своды столько организованных убийц-профессионалов!

Лариса ломает два ногтя (когда их теперь снова нарастит Нарик?), но квелый замок на пожарной двери выдирает с мясом. И вонь застарелой олифы сменяет сквозняк вожделенной свободы.