Конец света сегодня

Рука сама собой повернула ключ в зажигании, поворот руля – и машина буквально вылетела за ограду больницы. Сидор даже не успел махнуть окнам больницы рукой на прощанье.

Шестицилиндровый двигатель показывал все, на что способен. Навигационная система, явно не «ГЛОНАСС», направляла машину по оптимальному маршруту. Оставалось только следить за безопасностью движения.

К концу дня Сидор въехал в Калькутту и понял это лишь по тому, что постройки клошарного вида сменились супермаркетами и высотками спальных районов.

И тут зазвонил мобильный телефон, который доселе мирно лежал на приборной панели.

Сидор вздрогнул. Потом подумал, что от него не убудет, если он ответит на звонок. Мало ли что…

Он включил прием.

– Алло?

– Привет, дорогая, – заговорил звучный баритон. – Как духи??

– Неподражаемы, – чужим голосом ответил Сидор, сам не понимая, почему должен был так ответить.

– Рад за тебя, – продолжал мужской голос. – Тебе всегда нравилась элитарная парфюмерия.

«Черт, – подумал Сидор. – Это, наверное, любовник Юдифи. Вот меня угораздило!»

А голос меж тем продолжал:

– Ты уже в Калькутте?

– Да.

– Задай новую программу навигатору. Улица Чениз-бай, семь. Там я буду тебя ждать.

– Отлично.

«Как я задам программу навигатору???»

– Надеюсь, милая, ты помнишь, что задавать новые параметры навигатору можно просто голосом.

– Конечно, дорогой.

«Ура!!!»

– Тогда жду тебя.

– Жди, жди.

И, только отключив телефон, Сидор осознал, что его собеседник да и он сам говорили на хинди.

Он произнес навигатору команду отправить машину на улицу Чениз-бай, семь. Отчаянно захотелось курить, хотя Сидор никогда не был пристрастен к этой привычке. Рука сама собой шлепнула по бардачку, и на сиденье упала пачка сигарет «Голуаз» и золотая зажигалка данхилл.

– Вот тебе и вот, – сказал Сидор. – Я еще и курю.

Он с наслаждением затянулся сигаретой.

Улица Чениз-бай, сплошь застроенная домами среднего класса, напоминала каменную кишку с проплешинами газонов.

Трава на газонах была ломкая и пожелтелая, а дома давно требовали ремонта. Здесь, как и везде в Калькутте, роскошь и нищета мирно соседствовали и не переходили друг другу дорогу.

Дом номер семь оказался двухэтажным, из красного кирпича. Окна были затянуты органзой, на крылечке стояли фуксии в горшках.

Сидор остановил машину и застыл сам.