Королевство на грани нервного срыва

В некоторых письмах содержались засушенные экскременты – этакий намек на то, кто я и где мне место. Такие письма Полетта совала в ведро для угля.

– Ваша светлость…

– Да, милая.

– Уже время к полднику, а мы и половины первого мешка не разобрали. Ужас как много этих писем!

– Ну, покойный был великим поэтом, его стихи многие любили и любят. Ценят.

– А вы? – требовательно взглянула на меня Полетта. – Вы любили?

– Стихи?

– Герцога.

– Полетта, это уже не имеет значения. Свой долг я исполняла как нужно.

А стихи у него прекрасные. Можно сказать, непревзойденные никем.

– А мне его стихи не нравились, – вдруг отрезала Полетта.

– Почему?

– Он в них лгал. В каждой строчке. Если человек не живет так, как он пишет, стоит ли доверять тому, что он написал?

– О-о-о, это непростой вопрос о творчестве и творце! Полетта, я рада такому вопросу, но не готова к нему. Когда башка замотана бинтами, не очень-то удобно рассуждать об отвлеченных материях. Давай просто прервемся на чай с печеньями, наверняка на кухне можно что-нибудь нарыть.

– Нарыть?! Ваша светлость, вы иногда изъясняетесь прямо как барышня Оливия.

– Ну, я же ее мачеха.

– Вы ее любите?

– Сама как думаешь?

– Думаю, что вы ей не мачеха, а лучшая подруга, какая только может быть! И я знаю, что это вы исцелили ее, а вовсе не этот… с лапами… Священный Жук.

– Полетта, ты с этим не очень. За такое бывают доносы.

– А я все равно… Потому что я вам верю. В вас верю.

– Полетта… Ну вот, а реветь-то зачем…

– Все, я уже не ревлю, то есть не реву, я пойду за чаем и медовыми коврижками.

Их уже должны испечь.

– А-ах! А мы тут! А они там!!! Коврижки! Без нас!!! Беги скорей и без полного подноса не возвращайся! И сыру возьми, самого острого и соленого! И чай нам сделай покрепче!

Полетта умчалась, я соскользнула с кровати гибкой змеей (я здорова, я чудо Всего Сущего, помните?), подхватила первый мешок с письмами и сунула его в камин. Огонь немедля зачах, но я струйкой плазмы из левого глаза испепелила пустые бумажки вмиг.

Следом отправился и второй мешок (камины в замке просто огромные), и его постигла та же участь. Хватит марать руки об эту ерунду! Кстати, их надо как следует продезинфицировать…

Только вот одно письмо не сгорело. Оно, словно почтовый голубь, нежно порхнуло к моим ногам.

– Вот упрямое! – я взяла письмо в руки. Раз уж оно спаслось из плазменной атаки, то достойно того, чтобы я его прочла.