Королевство на грани нервного срыва

Оливия, искусство не может ждать. Дротики в чехлы, протри лысину влажной салфеткой – и вперед, навстречу своему бессмертию!

Взгляд, коим одарила меня моя падчерица, не поддается никакому описанию. Боюсь, где-то далеко-далеко взорвалась еще одна галактика, такая мощная негативная энергия была аккумулирована в этом взгляде. И даже у меня ухо зачесалось.

Студией маэстро Рафачелли была самая светлая комната на втором этаже замка. Маэстро хотел (и справедливо) создать шедевр – и деньги достойные, и слава среди современников и потомков.

Все пригодится. Именно поэтому в студии, помимо мольбертов, этюдников, мастихинов, ящиков с красками, имелись старинные резные кресла из черного дерева, задрапированные разными дорогущими тканями, серебряные блюда и кувшины, обвитые шелковыми цветами, и прочий антураж, в коем моя падчерица должна была блистать, как алмаз в бархатном футляре.

Да, но сигариллы?! Неужели этот прыщавый хрип-хипарь Петруччо тоже их таскает? Надо его зажать в каком-нибудь особо темном углу и доходчиво объяснить, что позволяемое хозяйке замка не позволено какому-то хрип-хипарю и полному балбесу.

А то как-то совсем некрасиво получается.

– Я не одета для сеанса, – в последний раз решила отлынить Оливия, но я развернула ее от выхода железной рукой:

– Твое платье во-он там.

«Во-он там» стояла старинная ширма красного дерева, и Оливия прекрасно знала, что за нею находится. Парадное платье дочери герцога Альбино Монтессори – это были не просто слова. Надеть его Оливия могла только с посторонней помощью – моей, подобно рыцарю, которого оруженосец облачает в парадные доспехи.

Маэстро радостно кинулся растирать краски и создавать антураж, а мы зашли за ширму. Я принялась раздевать Оливию.

– Я тебе этого никогда не прощу, – пообещала Оливия.

– Конечно.

– Я отомщу. Страшно отомщу.

– Не сомневаюсь.

– Не трогай панталоны! Они все равно не видны под нижними юбками!

– Судя по своеобразному аромату, ты носишь эти панталоны уже… неделю?

– Всего-то три дня! Четыре.

Ну хорошо, да, неделю.

– Оливия, что милая Сюзанна говорила нам о повседневной гигиене юной девушки?

– Ты крыса. Мерзкая, кривоносая, старая крыса, которую запекли в сухарях!

– Безумно оригинально, но после сеанса я запихну тебя в ванну и лично проверю количество свежего белья в твоем комоде.

– И политая гнойным соусом!

– Да-да, как тебе будет угодно. Корсет надевай, пожалуйста. Не наизнанку, а то замуж никто не возьмет.