Злое колдовство

Тут вообще все запутано и неясно. Вроде бы в Щедром имел место костер, и инициатором этого костра оказался именно Сидор Акашкин. А жертвой – Юля.

– Но костер под силу лишь… Лишь сама знаешь кому. Что-то не сходится.

– И тем не менее. Говорят, когда девочка попала в костер, журналистик спятил. И до сих пор не может прийти в норму.

– А девочка?

– Выжила. И по последним данным очнулась. Причем очнулась с целью убить именно Сидора Акашкина.

– Мило.

– Еще как. Если учесть, что потенциал ведьмовства у этой Юли просто огромный, то становится ясным, почему Сидора от нее спрятали во Дворце Ремесла.

Она его с лица земли сотрет и не заметит. Сдует, как пылинку с рукава. Согласись, такое обращение нежелательно даже с очень плохим человеком. Тем более этот свихнувшийся Акашкин просто жалок.

В этот момент кристалл внутренней связи сверкнул зеленоватой вспышкой.

– Да? – подошла к кристаллу Госпожа Ведьм и коснулась его ладонью.

– Госпожа, это лечащий врач Сидора Акашкина.

– Я вас слушаю.

– Кажется, наш больной приходит в норму. Он заговорил.

– И что же он говорит?

– Он просит защиты и также просит беседы с высшим руководством, то есть с вами, Госпожа.

– Зачем это ему?

– Этого он не сказал. Просит конфиденции.

– Хорошо, приведите его в Малый зал Ремесла. Я сейчас буду.

Кристалл погас.

– Ты пойдешь со мной? – спросила ведьма у своего мужа.

– Да, вдруг этот Акашкин агрессивен. Я буду спасать тебя от него, если понадобится.

– Ты забываешь, что я тоже агрессивна, – скупо усмехнулась Дарья. – Особенно в моем теперешнем положении.

Малый зал Ремесла был уютным, хоть и претендующим на неброскую роскошь. Стены здесь были обиты бархатом, мебель стилизована под вычурную эпоху рококо, полы устелены мягкими коврами. Уютно потрескивали дрова в большом мраморном камине; на лакированном столе красовалась роскошная фарфоровая ваза с фруктами. Рядом сверкал хрустальными гранями графин с вином и два бокала.

Госпожа Ведьм и ее супруг прибыли в Малый зал раньше беспокойного пациента. Дарья с комфортом разместилась на софе, Герцог налил было вина в бокал, но тут дверь открылась, и санитарка ввела неприятного обликом и манерами мужчину по имени Сидор Акашкин. Он оглядел помещение и задрожал. Дарья посмотрела на его потерянное лицо и еще острее почувствовала жалость. Но быстро одернула себя. Главной ведьме не подобала жалость, ей подобала объективность.