Другие

Время текло медленно, тянулось, расползалось по большой пещере. Люди отдыхали и беседовали очень тихо.

– Мама, я устал, – неожиданно громко произнес Макс. – Мне здесь нравится, но теперь я хочу домой.

– Потерпи, малыш, – ответила Нина.

Михаил внимательно осмотрел эту пару, потом подошел к Толику и Владу, которые по случайности сидели рядом.

– Мужики, – прошептал он, – нам надо как-то решать вопрос о том, что мы будем делать дальше, иначе скоро все заноют как этот мальчик.

– Я уже готов, – ответил толстяк.

– Зачем же пошел сюда? – вяло спросил Владислав.

– Долгая история, как-нибудь потом расскажу, – отвел глаза Анатолий.

– Вернемся к нашим баранам, – напомнил о себе Михаил. – Так что делать-то будем.

– А что больше никто не участвует в вашем сборище? – слышал их разговор один из студентов, кажется, Павел.

– Мы все имеет права решать, – повысила голос Татьяна.

– Ну, все. Момент упущен, – отвернулся от общества Михаил.

– Ты здесь не командуй, – наехал на него Сашка, – и не решай за всех.

– А кто будет командовать? Ты? Вы все, – он обвел группу глазами, – должны понять, что предводитель должен быть один. И это должен быть взрослый человек.

– А почему не я, допустим? – Татьяна уперла руки в бока.

– В нашей ситуации начальником может стать только мужчина, – ухмыльнулся Миша.

– Почему это? – спросила мадам.

– Давайте не будем спорить, – попытался сгладить ситуацию Сашка.

– Про детство потом расскажешь, – отбрил его Михаил. – Сейчас не до этого.

– А он прав!

– Давай проголосуем!

Голоса посыпались со всех сторон. Оказывается все подошли к тому пятачку, где Влад хотел бы отдохнуть в одиночестве.

– И как мы проведем тайное голосование? – ечидничал Миша, – у нас нет кабинок, листочков и самое главное, – он стал серьезен, – у нас нет времени играть в демократию. Это вообще никогда и ничем хорошим не заканчивалось.

– Проведем прямое открытое голосование, – влез в разговор Пашка.

– Ты на юриста что ли учишься? – пошутил Михаил. – Хорошо поднимаем руки кто за меня. Вот и прекрасно, – сказал он и осекся.

Ни одной поднятой руки. Он обвел группу тяжелым бешенным взглядом, и вот рука поднялась. Маша, милая, глупенькая студентка Маша. Это поднятая явно из жалости рука, взбесила мужчину еще больше.

– Опусти руку! – заорал он.