Яд Империи

И уж в паломничество она ходила, молила Богородицу и даже к старому храму в скале подношения отнесла. Ну ничего не помогает, на снадобье только вся и надежа.

Нина, слушая, подливала гостье разведенного вина, подогретого с корицей и мускатным орехом. Таких клиенток еще поискать, столько притираний покупает, да все самые дорогие.

Когда Зиновия утихомирилась да вытерла слезы, Нина начала расспрашивать про мужа. И рассказала Зиновия, что с приезжими купцами муж ее недавно рассорился – рассердился, что они им самим придуманные узоры да украшения повторяют, а потом продают за свои, да еще и в низкую цену.

Пожаловалась она и на бывшего доместика восточных схол[32 - Схола – восточно-римское гвардейское подразделение, состоящее из обученных воинов – схолариев.], который давеча приехал к императору на поклон. Он заказал оклад драгоценный для двух ларцов, резными панелями украшенных. В дар василевсу, сказывает, преподнести хотел. Да не понравилось ему, как заказ выполнен. Говорит, слишком мало камней да блеска.

А там не в блеске дело, а в плетении искусном да в эмалях цветных. Муж Зиновии начал объяснять было да спорить. Так почтенный Куркуас осерчал, мастера выгнал и платить отказался. И оттого позор и разорение.

– Это не тот ли доместик Куркуас, который у Цецилии Кастальянис в доме остановился?

– Тот самый. Доместик-то он бывший, сейчас там доместиком сам Варда Фока. Что-то у великого Куркуаса с императором, говорят, не заладилось, вот и назначили Фоку. А сейчас Куркуас вернулся, видать, о милости какой просить будет.

От Кастальянисов он уже в свой дом переехал. А на ужины все к ним ходит, уж не знаю, что там у них с Цецилией. – Она поджала губы, скрывая ухмылку. Сплетничала Зиновия со вкусом, раскраснелась даже. – А с дворцом великого Куркуаса, говорят, тоже скандал вышел. Василевс повелел денег пожаловать, чтобы дворец починили после землетрясения-то. Но то ли не получил он те деньги, то ли мало выделили – врать не буду, не знаю. Вот потому, верно, и ярится, и на нас осерчал за ларцы. А муж еще сказал, что когда второй раз пришел про оплату поговорить, прежде чем к эпарху идти, так услыхал, как Куркуас с другим патрикием разговаривал, и разговоры те были опасные…

– Чем же опасные?

– А того мне не доложил. Только напуган был сильно, даже отказался эпарху жаловаться. Сказал, мало ли как оно еще все повернется…

Зиновия перекрестилась, а аптекарша, не желая совать нос в дела, что ее не касаются, перевела разговор на снадобья.