Фарфоровый детектив

 – У-у! Хелло, а это что?

Оказывается, его внимание привлёк лежавший тут же крохотный белый осколок, формой, размером и даже блеском похожий на кунжутное зёрнышко.

– Всякую дрянь подбираешь? – любопытствую я. – Кусок пластмассы, обмылок или сломанный ноготь?

Он подхватывает осколок пинцетом.

– Это нечто гораздо лучше… – Ронни встаёт на ноги, и я поражаюсь тому, как изменилось его лицо. – Босс, я как-то запомнил один старый урок – придавать мелочам больше значения, чем крупным вещам. Особенно если их происхождение не очевидно, – заявляет он, сверкнув очками.

Да он вовсе не такой уж и противный тип, а вполне красивый молодой человек. Чего не скажешь про растрёпу, за которого моя Кейли замуж собралась.

Запечатав непонятный предмет в пластиковый конверт, он так же выхватывает из стакана зубную щётку, разочарованно заглядывает в пустую мусорную корзинку и снимает отпечатки пальцев с особенно «обещающих» поверхностей. Всё это он везёт в лабораторию вместе с полотенцем, халатом и парой других тряпок четы Синегаровых.

* * *

Ронни ведёт свой фургон молча. Я вижу, что он думает о чем-то и полностью игнорирует мой вопрос. А ведь он в принципе отличный парень. Особенно, когда у него вот такая прямая спина и плотно сжаты губы. Почему моей Кейли такие не попадаются? Мне бы этого альбиноса в зятья, я всю жизнь за неё был бы спокоен.

Ронни тормозит так резко, что я чуть не возвращаю только что съеденный на обед гусиный паштет. Он сворачивает на обочину и глушит мотор.

– Ты сдурел? – ору я на него, сразу решив, что поторопился с высокой оценкой.

– Босс, у нас сегодня есть кинолог свободный? Мне нужна собака, а лучше – две.

Я вдруг догадываюсь, о чём он думает.

– С Синегарова уже были сняты подозрения в Метрополе. Я понимаю, ты не любишь олигархов, но… Он сам к нам пришёл.

– Я не люблю способ, которым становятся олигархами, а не их самих.

– По-твоему, такие люди все бесчестные и потенциальные преступники?

– Конечно нет, но я всегда придерживался своего принципа, что мир чёрно-белый.

У кого-то в нём пятьдесят оттенков, но я их просто не вижу. Для меня зло абсолютно, оно черно. А вот белое абсолютным быть не может. Оно подпачкано нашими ошибками в разной степени. Можно отмыть.

– А если нельзя?

– Тогда оно чёрное… – Ронни проводит пятерней по густым волосам. – Уж очень он старался, но при полной уверенности, что мы ничего не найдём. Или найдём то, что ему нужно.