Фарфоровый детектив

Услышав давно забытое слово, Дмитрий удивлённо приподнял брови: «Посмотрите, как интересно! Оказывается, у нашего дворника богатый словарный запас!»

– На что вы её обменяли? У к-кого? Г-где?

Болотов в упор посмотрел на хозяина. Тот сидел, уставившись в одну точку и крепко сжав руки-лопаты коленями. Ну и лицо у него: немигающие серые глаза с точечными зрачками и рот с жёлтыми зубами в застывшей улыбке. Пренеприятнейший тип!

– У соседки.

– Что з-за соседка?

– Жила тут в подъезде одна бабка.

Из-за длинной фразы, произнесённой монотонным голосом, у Дмитрия заломило виски.

– Ж-жила? Она, что же, умерла?

– Ну да. Старая была. Фронтовичка.

– А п-причём здесь статуэтка?

– Так бабка мне её вместо денег дала.

– У неё не было д-денег, чтобы расплатиться за рыбу?

– Я с неё денег не брал, мне своих хватает.

– З-зачем же она вам статуэтку отдала?

– Не знаю…

– И вы не отказались?

– Я её не просил.

Болотов сфотографировал статуэтку со всех сторон. Она действительно притягивала взгляд – не поспоришь.

Когда на планёрке у Валеевой Болотов доложил о результатах своей беседы с фигурантом, Равиль вспомнил, что во время первичного обхода пятиэтажек в поисках свидетеля он попал в квартиру ещё одного сумасшедшего коллекционера – фаната Владимира Высоцкого, некоего Ахмета Файзуллина. У него не квартира, а музей известного советского барда.

– Кстати, – Равиль порылся у себя в блокноте. – Файзуллин работает мясником на рынке, 53 года, живёт один.

– Фанат Высоцкого, говоришь…

Дмитрий понял, кого ему напоминала Мухина. Он загуглил портрет одной известной в прошлом веке актрисы и вывел его на экран. Потом подошёл к стенду, на котором были визуализированы все выявленные обстоятельства убийства Ильиной, снял фотографию Мухиной, расположил её рядом с портретом, и все увидели очень близкое сходство обеих женщин.

Вечером Дмитрий сначала накормил кота консервами, вычистил лоток, потом занялся собой. Он поужинал и простимулировал уставший мозг банкой сгущёнки, которую медленно смаковал маленькими глоточками, пока Нельсон устраивался у него на коленях.

Дмитрий положил перед собой схему, начатую им ещё в первый день расследования и постепенно наполнившуюся изображениями Нельсона в разнообразных позах и с разными выражениями на морде.