Джулия, Джулия

Это было так по-детски, что Дэннис развеселился.

– Не волнуйся. Можешь забирать себе всех присутствующих здесь красавиц!

– Тсс. – Питер приложил палец к губам. – Смотри, вон она. В зеленом платье.

У картины спиной к ним действительно стояла женщина в длинном облегающем платье. Оно было зеленым, но отливало серебром, отчего тело женщины напоминало окраску какой-то диковинной змеи. Светлые волосы были уложены в высокую изысканную прическу, на шее поблескивало колье из полудрагоценных камней.

Дэннис подивился тому, сколько деталей из туалета незнакомки сразу бросилось ему в глаза. Обычно он не был так внимателен к внешнему облику представительниц прекрасного пола. Впрочем, фигура женщины показалась ему не такой уж незнакомой. Где-то он уже видел эту гордую осанку, округлые покатые плечи. Даже то, как она наклонила голову, разглядывая картину Питера, было смутно знакомо.

Питер подался вперед и осторожно дотронулся до локтя женщины.

– Джулия, дорогая, позволь, я познакомлю тебя с одним своим другом.

К удивлению Дэнниса голос Питера вполне заметно дрожал. Видимо, крепко она его зацепила, подумал он и улыбнулся. Интересно будет посмотреть, что она из себя представляет. Питер – человек, привыкший к женской красоте, и надо обладать совсем уж уникальными данными, чтобы произвести на него впечатление.

Женщина неторопливо развернулась, и улыбка погасла на лице Дэнниса. Перед ним стояла светловолосая подруга Алекса Бредшоу, с которой он сегодня познакомился в его квартире на Парк-Лейн Авеню!

– Познакомься, Джулия, это Дэннис Ридман, мой давний приятель и отличный парень, – бормотал Питер, ревниво принимая изумление Дэнниса за восхищение. – А это Джулия Бредшоу, самая прекрасная женщина на свете.

Джулия снисходительно улыбнулась.

– Ты как обычно льстишь мне сверх меры, – произнесла она, растягивая гласные.

Дэннис стоял как громом пораженный. Он понимал, что надо бы взять себя в руки и как-то отреагировать на неожиданную встречу. Иначе Питер может заподозрить что-нибудь. Ему придется давать объяснения, а рассказывать о сердечных делах Холли Дэннис не жаждал…

Но он ничего не мог сообразить.