Нечаянный Роман

Похоже, моя изжога от сладкого.

Мама налила чай, насыпала ложку сахара и, убедившись, что отец не смотрит, добавила еще половину, затем укоризненно показала Жене глазами на тарелку, на которой остывала нетронутая еда.

– Молодежь теперь считает ниже своего достоинства читать газеты, – сказал папа, обращаясь к маме.

– Ой, ну мало ли что пишут в газетах, – сказала Наталья, – можно подумать, каждое слово в «Правде» – чистая и единственная правда.

– Кстати, – подхватила мама, – пишут, что Куйбышеву вернули старое название.

– Это какое? – спросила Наталья.

– Ах, Самара-городок, беспокойная я… – чистым, сильным голосом пропела мама.

Отец вздрогнул и пролил на скатерть чай. Мама с Натальей вскочили, наперегонки потянулись за тряпкой. Наталья промокнула пятно, мама достала из навесного шкафа пачку соды и щедро насыпала сверху. Женя осталась сидеть, наблюдая за тем, как затейливо задрожал на ручке вилки отраженный свет.

– Могла бы и помочь, – сказал ей отец.

– Что? – вздрогнула Женя, выпрямляясь на стуле.

– Ты даже не слышишь, когда к тебе обращаются, – сказал отец.

– Задумалась, – сказала Женя.

– О чем, мне интересно, ты так сильно думаешь? – Отец обвел кухню жестом хлебосольного хозяина и доброго царя. – Поделись с родными.

Наталья подозрительно прищурила глаз, вопросительно насторожилось дуло зрачка. Обнесло синим бледные мамины губы, рванулась к груди рука.

Женя откашлялась.

Побелели на прижатой к груди маминой руке пальцы, она умоляюще замотала головой.

На Натальином лице надулись и опали сердитые ноздри. Папа отхлебнул чай, почмокал губами и потянулся к тарелке с овсяным печеньем. Мама оторвала руку от сердца, потянулась через стол и подвинула ему тарелку. Папа собрал губы в куриную попку и стал взглядом выбирать печенье. Не ты, и не ты, может быть, ты, или ты, просигналили брови.

Женя решила выдохнуть все разом, чтобы сразу отрезать путь к отступлению. Она и так слишком долго откладывала.

Каникулы проскочили как один длинный, кошмарный сон. Жаль, что пробуждение пришлось на отцовский день рождения. Хорош подарочек, нечего сказать.

– Я беременна, – сказала она.

Отец побагровел и открыл рот. Он силился что-то сказать, но не мог. Бледная мама застыла как изваяние, зажав рот тыльной стороной ладони. На мамином переднике, на грудном кармашке в виде яблока, отчетливо виднелся белый след, словно невидимая белая рука ухватила маму за сердце.